УДК 712
Швидковский Д.О.

Швидковский Д.О.

Швидковский Дмитрий Олегович, доктор искусствоведения, профессор, заслуженный деятель искусств России, ректор Московского архитектурного института (Государственной Академии), вице-президент Российской академии художеств, действительный член Российской академии архитектуры и строительных наук, действительный член Академии реставрации, почетный член Лондонского общества древностей Английской исторической академии, кавалер ордена Французской Республики «За заслуги перед Францией».
E-mail: shvidkovsky@gmail.com

Английский сад. Художник Генри Джон Кинг. 1890-е -1900-е гг.

Статья посвящена формированию в Англии начала XVIII в. принципиально иного образа мира, в котором вся природа в целом превращалась в «дом человечества». Статья описывает период, малоизвестный в истории культуры, но повлекший за собой столь радикальную смену представлений об архитектуре и ландшафте и формирование столь сложного комплекса идей, что освоение их продолжалось в течение последующих веков, включая нынешний. В основу статьи положены английские первоисточники первой половины XVIII в.

****

Вряд ли будет преувеличением сказать, что на рубеже XVII и XVIII веков в Англии произошла крупнейшая «революция» в отношении к жизненной среде, из числа тех, которые знала история человечества: был создан пейзажный парк, основанный на подражании естественному ландшафту. До этого на протяжении тысячелетий человек ощущал, как своё, лишь пространство, отрешённое от природы, закрытое и ограждённое от её воздействий. Обжитой мир был замкнут в себе, устроен по принципам, отличным от тех, что существовали в естественной среде; его образ и структура основывались на созданном людьми, антропогенном порядке. Из дома, как из центра рукотворного мира, его черты распространялись и на окружающее пространство, внося в него регулярность, математические пропорции и ритмы, чёткие геометрические формы.

Дворцово-парковый ансамбль Хэмптон Корт

Такими были античные города и виллы, средневековые бастиды1и монастыри с регулярными садами или окружавшими их укреплениями, в еще большей степени – ренессансные и барочные ансамбли. Архитектура была противопоставлена природе; дом, усадьба, город, сад были «неприродой», местом, где человек обретал иной, свой, благой мир, благоустройство, отражавшее небесную гармонию, которую он не находил в страшном и греховном «дольнем мире», в природе, где правят стихийные силы.

Регулярный парк
Хэмптон Корта

Классическим выражением геометрических свойств этой «неприродной» среды, где возникли образы осознанной человеком и сформированной им структуры мироздания, стала среда, основанная на системе античных архитектурных ордеров. В их пропорциях, в течение веков приобретших закономерности символической математики, сначала связанной с наукой Междуречья и Египта, затем, Греции и эллинистического мира, скорее всего, числовыми символами пифагорейского толка, была зафиксирована тысячелетняя глубина памяти регулярного, освоенного культурой пространства.
Ордер был и остаётся основой структурного мышления архитектора, какие бы метаморфозы в течение веков не претерпевали представления о нём. Он давно стал чем-то большим, чем просто правилом построения колонн, чем системой упорядочения вертикалей и горизонталей, перешел границы архитектурной тектоники и стал одной из основ представлений о структуре мироздания. Причем в различных формах, не соединявшихся между собой, подобное происходило практически по всей планете, в большинстве архитектурных культур, но всегда как выражение разделения природы и созданного человеком.

Регулярный парк Во-ле-Виконт.
Ландшафтный архитектор
А. Ленотр, 1658-1661

Ещё в эллинистическую эпоху геометрия греческих ордеров была «опрокинута» на землю, превратилась в планиметрию регулярных градостроительных композиций гипподамовой системы2 и осевых садовых ансамблей. Близкие процессы одновременно происходили в Персии и Китае. Этот подход оказался необычайно стойким и перенёс характеристики ордерного пространства от античности через Средние века и Возрождение вплоть до XVII столетия. Именно в этом веке принципы регулярности в создании жизненной среды получили своё предельное выражение в строго геометрических композициях Во-ле-Виконта, Версаля, Хэмптон Корта и других формальных садов Франции, Германии, Англии, Италии, России.
Здесь был дан окончательный, законченный вид регулярному образу рукотворного мира. В нём соединились в гармоническую механику построение зданий и устройство внешней среды, одинаково подчинённых ордеру. Линии преобразования пейзажа продолжали в природе архитектурные ордерные ритмы. Исаак Ньютон видел нечто подобное в механике небесных сфер.
Распространение идей регулярного сада в Англии имело существенные особенности. Оно происходило на фоне бурного развития т.н. «экспериментальной философии», заложившей во многом основы современной науки, но отличавшейся соединением конкретных математических, физических или астрономических исследований со стремлением создать на их основе цельную и гармоничную картину Божественного миропорядка.

Сэр Кристофер Рен.
Sir Christopher Wren,
1632-1723

Ключевой фигурой в этом процессе был, несомненно, сэр Кристофер Рен, названный Ньютоном одним из трёх лучших геометров своего времени. Перейдя к архитектурной деятельности, К. Рен распространил свои научные позиции на проектирование городских и дворцовых ансамблей. Особенно – новейшие для той эпохи элементы начертательной геометрии, в том числе выразил их в предложениях по перепланировке Лондона после «Великого пожара» 1666 г. и в знаменитом трактате, посвящённом «естественным основаниям красоты».

___
1. Бастида (фр. bastide) – небольшие укреплённые селения на юге Франции в ХП-ХIV вв., окружённые валом с башнями для защиты от внезапных нападений. В средние века бастидой назывались также деревянные постройки в виде двух- или трехэтажных башен, применявшиеся при осадах, а иногда и сторожевые башни на городских стенах. (Прим. ред.).
2. Гипподамова система – система планировки античных городов с пересекающимися под прямым углом улицами, равными прямоугольными кварталами и площадями, отводимыми под общественные здания и рынки, кратными стандартным размерам квартала. Связана с именем древнегреческого архитектора Гипподама из Милета (485-405 гг. до н.э.). По гипподамовой системе в разное время были распланированы многие города – как античные (Пирей, Родос, Фурии, Александрия Египетская), так и современные. (Прим. ред.).

Сэр Джон Ванбру.
Sir John Vanbrugh,
1664-1726

___
Подчеркнем одну из его главных мыслей: он видел возможность создания гармонии видимого мира, творимого человеком, во внесении в пространственную среду геометрических закономерностей, основанных на законах естественного восприятия. Важно то, что в его теориях сочетались представления о рождённой разумом регулярности и о необходимости соответствия её законам природы.
Собственно на этой концепции основывалась эволюция регулярных садов английского барокко. Грандиозные ансамбли, создававшиеся архитекторами Джоном Ванбру и Николасом Хоксмором, такие как Блэнем, усадьба Джона Черчилля, первого герцога Мальборо, под Оксфордом или Кастл Ховард в Йоркшире, нанизывались на строго соподчинённые геометрические оси и насыщались торжественными аллегориями. При распространении художественного подхода на всю территорию огромных поместий возникала ситуация, когда естественный пейзаж мысленно расчерчивался сетью протяжённых прямых линий, зафиксированных отчетливыми доминантами – пирамидами, обелисками, триумфальными арками, и в целом такая система концентрировалась в главном доме усадьбы, становившимся геометрическим центром сложной воображаемой системы осей. Пейзаж же во многом оставался нетронутым. Казалось, оставалось сделать всего один шаг – увидеть красоту этого естественного ландшафта, чтобы совершить ту «революцию», которая изменила облик английского сада, а затем повлияла на всю жизненную среду человечества в целом. И все же для этого потребовались радикальные перемены существенных воззрений о человеке, природе, их отношениях, противостоянии и единстве.
Англичане начала XVIII века создали принципиально иной образ мира. Вся природа в целом стала для них прекрасной и благой, превратилась в «дом человечества». Это повлекло за собой радикальную смену представлений об архитектуре и ландшафте и несло в себе столь значительный и сложный комплекс идей, что его освоение продолжалось в течение XVIII, XIX, XX столетий и ещё далеко не закончено. Именно в Англии конца XVII века возникла мысль о том, что человеческие сооружения и, прежде всего, жилище должно органично входить в природу, становиться естественной частью пейзажа. Первым, и, может быть, наиболее ярким проявлением этой концепции стало возникновение ландшафтного сада, который во всём мире привыкли называть «английским», и его архитектуры. Именно это открытие было наиболее полным и совершенным выражением идеи сада как нового образа мира, как пространства, где соединяются естественным путём существование человека с жизнью природы.
Пейзажная «революция» в Англии рубежа XVII и XVIII столетий была, прежде всего, революцией в отношении к пространству, радикальным изменением фундаментальных свойств его восприятия. Сад был лишь зримым выражением этих перемен, захвативших ранее астрономию, математику и механику, в значительной степени ботанику и агрономию, проявившихся также в упадке магии и трансформации системы аллегорического мышления, существенного для многих областей искусства.
Переход от регулярного пространства, основанного на прямых зависимостях и линейных рядах гармонических пропорций, ордерных ритмах и формах, к естественному пространству с его произвольной кривизной, сложными нелинейными зависимостями, иными признаками ритмов, опирающихся не на всеобще упорядоченную регулярную гармонию, но на соотношение групп многообразных элементов со своим собственным звучанием в каждой, был едва ли не самым значительным изменением зримого образа мира в истории человечества. По вполне утвердившемуся мнению исследователей XVII столетия, в первую очередь известного английского историка сэра Киса Томаса, именно в этот момент родилась современная цивилизация, а возникшее тогда видение образа мира и восприятие его реального пространства всё ещё остается существенным для нашего сознания, несмотря на прошедшие три века1.

Предыстория английских регулярных садов

Сэр Рой Стронг посвятил свою замечательную книгу «Ренессансный сад в Англии» памяти «всех тех садов, которые были уничтожены создателями пейзажных парков»2. Действительно, не столько время было повинно в разрушении английских регулярных ансамблей, сколько садовники XVIII столетия, приверженцы нового ландшафтного стиля и, в первую очередь, самый знаменитый и радикально настроенный из них – «Способный» Браун3. Рассказывают, что именно он первым стал использовать взрывчатые вещества, вроде динамита, для превращения геометрически правильных террас и других структур регулярного сада в свободные линии ландшафтного парка. Во всяком случае, ни одного ансамбля, созданного раньше середины XVII века, полностью сохранившегося до наших дней и не претерпевшего значительных изменений, в Великобритании не осталось. Судить о садах более раннего времени можно лишь благодаря описаниям современников, не очень большому числу изображений и с помощью данных садовой археологии и палеоботаники, которые в последние годы стали быстро развиваться в Англии и разработали специальные методы реконструкции планировки и растительного мира садовых ансамблей.
Обычно различают пять периодов в развитии английского регулярного сад4. Наиболее ранний из них хронологически связан с правлением Генриха VIII. При нём создаются первые большие придворные королевские парки Англии, в которых символически выражались представления о власти династии Тюдоров, её незыблемости и мощи, прежде всего благодаря применению в садовых орнаментах геральдических фигур и связанных с ними изобразительных мотивов. Вследствие этого начальный период истории английского ренессансного сада называют «геральдическим».

___
1 Thomas K. Man and the Natural World in the 17th Century. London, 1987.
2 Strong R. The Renaissance Garden in England. London, 1979.
3 Ланселот Браун (Lancelot “Capability” Brown) обязан своим прозвищем – «Возможность» Браун или «Способный» Браун – привычке повторять, что «место обладает возможностями» (capability). (Прим. ред.).
4 Ibid. Р. 10-12.

___

При дочери Генриха VIII, последней представительнице династии Тюдоров на английском престоле, Елизавете I, «королеве Шекспира», геральдика в идеологии сада была заменена на систему аллегорий, посвящённых прославлению королевы: рисунок партеров и даже значение отдельных цветов было связано с этим. Каждый из элементов сада превращался в эмблему, выражавшую какую-либо добродетель монархини, и стиль регулярных ансамблей эпохи Елизаветы I обозначают как «эмблематический». При наследнике Елизаветы I, первом короле из династии Стюартов Джеймсе I, английский сад становится, по мнению исследователей, маньеристическим по содержанию, его композиция усложняется, он наполняется метафизическими сюжетными концепциями. Всё это происходит при усилении французского и итальянского влияния. Четвёртый период, в основном захватывающий время Карла I – 1620-1640 гг. – и ограниченный началом гражданской войны и революции в Англии, Р. Стронг назвал «эклектическим», как кажется, не слишком удачно. Под этим подразумевается соединение в английских ансамблях стилей, характерных для различных периодов в развитии ренессансного и маньеристического сада в Италии и Франции.
Вторая половина XVII в. в Англии характеризуется проникновением барочных художественных идей в парковое искусство. Исследователи говорят о преобразовании в этот момент британского регулярного сада из ренессансного в барочный. На рубеже XVII и ХVIII вв. вновь намечается трансформация регулярных ансамблей, связанная со стремлением к учёту особенностей местности, требований агрономии и стремлением к комфорту. На этом развитие регулярного сада в Англии прерывается появлением принципиально новой концепции подражания живой природе.
Такая периодизация, вне сомнений, является условной, по крайней мере, в той же степени, в которой условно применение характеристик ренессанса, маньеризма или барокко к эволюции и отдельным типам регулярного сада. Выделение «геральдического» и «эмблематического» периодов представляется весьма интересным. Оно апеллирует, прежде всего, и почти исключительно к содержанию парковых композиций, скорее даже к восприятию его современниками. Определение следующей стадии как «эклектической» обращено ко всем характеристикам стиля, и в ещё большей степени то же можно сказать о барочном периоде: использование традиционных представлений о Ренессансе и барокко очень затруднительно в отношении английской архитектуры, тем более это проблематично в отношении сада.
Для данного исследования эти терминологические противоречия представляются менее существенными, чем характеристика конкретного исторического момента в состоянии английского регулярного сада, предшествовавшего радикальным переменам, особенно представлений современников о его идеале накануне пейзажной «революции». Важно попытаться исследовать, как в то время, в первые годы XVIII столетия, возникли новые идеи, изменившие не только концепцию парка, но и взгляд на жизненную среду в целом.

Появление новых идей в устройстве садов начала XVIII столетия

В 1712 г. в Англии был переведён трактат «Теория и Практика садоводства», опубликованный всего на три года раньше в Париже Александром Леблоном1. Эта книга, видимо, произвела сильное впечатление во всей Европе, дошла даже до недавно основанного Петербурга и, может быть, благодаря ей Пётр I пригласил Александра  Леблона в Россию. В Англии популяризатором идей французского мастера стал Джон Джеймс, просвещённый, но небогатый джентльмен, живший в Гриниче под Лондоном. Кроме книги Леблона он перевёл с французского в 1708 г. трактат Клода Перро об ордерах (1683 г.)2, а в 1707 с латинского – труд Андреа Поццо о перспективе в живописи и архитектуре3.


На перевод книги А. Леблона подписалась большая часть английской аристократии, что свидетельствовало об интересе к последним достижениям французской садовой моды и об отнюдь ещё не угасшем увлечении регулярными парками. Труд А. Леблона действительно мог быть очень полезен, он подводил итог опыту создания регулярных ансамблей во Франции XVII века, выражая идеи школы Андре Ленотра, и в то же время в нём уже чувствовались возникающие вкусы нового, наступившего XVIII столетия. В многочисленных рисунках композиций целых усадеб и отдельных партеров, сделанных французским архитектором, ощущалась сила и ясность геометрической структуры, напоминавшая о «классическом» Версале XVII в. и прихотливая сложность очертаний боскетов, бассейнов или цветочных клумб, уже принадлежавшая рококо. В начале XVIII столетия, видимо, такой тип сада представлялся англичанам совершенным. Правда, Д. Джеймс в предисловии к своему переводу книги А. Леблона жаловался, что в её авторе чувствуется больше архитектор, чем садовник.
В 1718 г. Стефан Свитзер попытался восполнить недостаток практических сведений об устройстве регулярных парков и выпустил в двух томах подробное руководство, позволявшее разбивать на месте сложные геометрические фигуры4.

___
1 James J. (Leblond A., translated from French) The Theory and Practice of Gardening; Wherein is Fully Handled All That Relates to Fine Gardens, Commonly Named Pleasure Gardens, as Parterres, Groves, Bowling Greens, etc., Containing Divers Plans and General Distributions of Gardens… London, 1712.
2 James J. (Perrault C., translated from French). A Treatise of the Five Orders in Architecture. London, 1708.
3 James J. (Pozzo A., translated from Italian). Perspectiva Pictorum et Architectorum… London, 1707.
4 Switzer S. Iconographia Rustica or the Nobleman’s, Gentleman’s and Gardener’s Recreation, Containing Directions for the General Distributions for a Country Seat, into Rural and Extensive Gardens, Parks … and a General System of Agriculture. V. I, London, 1718.

___

Усадьба Касл Ховард (Castle Howard). Вид около 1725 г.

Усадьба Касл Ховард (Castle Howard) в наши дни

   
Чизик. Парковая скульптура. (Фото с сайта http://gardenhistory.ru/page.php?pageid=395)
   
 Чизик. Вид на виллу (слева) и храм-ротонду (справа)

Там же была представлена целая система ухода за растениями. Называлась эта книга «Иконография Рустика, или Утешение Дворянина, Джентльмена и Садовника». Автор, с одной стороны, уделял большое внимание практическому, современному сельскому хозяйству, его роли в усадьбе и саде, с другой – настойчиво советовал подражать в благоустройстве своего местожительства примеру античности.
Он предлагал следовать правилам, «в основном взятым из древних писаний Плиния, Колумеллы и прочих… Я последовал методу Виргилия из второй части «Георгик» и расширил его применение…», – писал С. Свитзер, имея в виду выращивание саженцев лесных деревьев в специальных питомниках, для использования в регулярных садах1.
В практическом отношении <стремление> к античному идеалу англичане той эпохи не видели противоречия, античный опыт казался им нужным сегодня и достижимым в современной сельской жизни. Усадьба английского джентльмена отождествлялась в представлениях начала XVIII в. с древнеримской виллой. Её классичность была естественной и необходимой, даже полезной, сведения из античных источников давали как бы идеальный пример, годный для немедленного подражания. Важно ощутить силу «античного чувства», охватившего эпоху, и подчеркнуть ещё раз, что оно казалось естественным, свободно входящим в современную жизнь. Это чувство, возникшее в период регулярного сада, когда здание и его окружение создавали в единой архитектонике, связанной с классическими ордерными пропорциями, пережило смену парковых стилей. Оно вошло в эмоциональный и идейный мир пейзажного парка как одна из главных черт его содержания.

Роберт Кастелл и «виллы древних»

С наибольшей отчётливостью стремление подражать при создании усадеб образцам античной жизненной среды было выражено в труде Роберта Кастелла «Виллы Древних» – одной из самых увлекательных английских архитектурных книг начала XVIII в.2 Она вышла в свет в 1728 г. с посвящением графу Берлингтону:
«Милорд, зная о Вашей огромной и универсальной осведомлённости в Изящных Искусствах, я не без понимания моих собственных недостатков представляю этот небольшой труд на Ваш суд, но когда я вспоминаю о тех многих произведениях Джонса и Палладио, которые бы пропали, если бы не Ваша любовь к архитектуре, я оставляю в стороне все свои страхи, тем более что эта работа полностью основана на Правилах Древних, которыми Ваша Светлость во многих случаях восхищалась…»3.
Это предисловие свидетельствует о связи Р. Кастелла с кругом Берлингтона – главным в то время центром формирования идеологии английского палладианского классицизма и нового ландшафтного сада.
Речь должна здесь идти именно об идеологии этого течения, а не о его конкретных архитектурных предпочтениях. Программа, которая вызвала к жизни расцвет английского палладианства во второй четверти XVIII в., была значительно более широкой, чем стремление подражать постройкам Палладио. За нею стояло идеальное представление о просвещённой жизни на лоне природы, которое выразилось в развитии английской усадьбы той эпохи, и придало ей черты, ставшие вскоре универсальными для всей усадебной культуры Европы.
Книга Р. Кастелла показывала примеры этого образа жизни в античную эпоху, считавшиеся идеальными, и объясняла, как можно устроить среду, пригодную и благоприятную для такой жизни. Образцовым помещиком для Р. Кастелла выступал Плиний Младший, подробно описавший в своих знаменитых письмах принадлежавшие ему виллы в окрестностях Рима (хотя Р. Кастелл обращался и к другим античным авторам).
«Большинство Римлян, писавших о сельском хозяйстве, чьи [тексты - Д.Ш.] дошли до нас, в начале своих книг сообщают нам то, что они думали о расположении и устройстве вилл. Катон, наиболее древний автор, оставил лишь некоторые правила на этот счёт… зато Варрон, который последовал за ним, был более точен и подробен в своих наблюдениях и, кажется, именно он составил основы того взгляда, что высказали Колумелла, Палладий и несколько греческих писателей… Он [Варрон -Д.Ш.] рассказал более подробно, чем любой из них, об устройстве различных частей виллы, а также об удовольствиях жизни [человека - Д.Ш.], отошедшего от дел, и выгодах… сельского хозяйства.
Плиний Младший превзошёл Варрона… он оставил нам два письма, содержащих точные описания его вилл Лаурентинум и Тускум, и хотя в них мы не находим непосредственно правил устройства пригородной виллы или универсального загородного дома, он даёт нам понять, что эти здания строились в соответствии со строгими правилами Искусства и указывает, на что в основном обращали внимание в их расположении и придании ему должного порядка… Плиний Младший говорит только о местоположении и устройстве этих зданий, зная, что те друзья, к которым он писал, прекрасно осведомлены о том, что правила, установленные Витрувием по отношению к красоте и пропорциям равно уместны в городе и в деревне…»4.
Упоминание Витрувия не случайно. Р. Кастелл подчёркивал, что пишет свою книгу в дополнение к его трактату, присоединяя к этому основному источнику сведений об античной архитектуре ещё и другие, показывающие дополнительные отрасли строительного искусства римлян, прежде всего связанные с сельской жизнью.

___
1 Ibid. Р. XIII.
2 Castell R. The Villas of the Ancients Illustrated… London, 1728.
3 Ibid., pref.
4 Роберт Кастелл дает гравюры: общее расположение Лаурентианума, планы этой виллы по 1-3 этажам, систему ее отопления, разрез крытого портика, а также – реконструкцию идеальной древнеримской виллы по трактату Колумеллы, тоже в плане, а, кроме того, образец партера регулярного античного сада, разрез беседки с солнечными часами, затем схему общего расположения и план виллы в Тускуме.

___

Титульный лист
«Виллы Древних» Р. Кастелла

Книга Р. Кастелла состоит из трёх частей. В первой он приводит параллельный текст, по-латыни и по-английски, письма Плиния Младшего с описанием Лаурентинума, затем даёт подробный комментарий к общему расположению этой виллы и назначению каждого её помещения. Он подчёркивает: Лаурентинум – образец поместья, находящегося рядом с городом. Во второй части он разбирает правила, с которыми должен считаться архитектор, выбирая место для усадьбы и при расположении всего того, что нужно внутри и вокруг виллы. Причём берётся случай, когда сельскохозяйственные постройки стоят рядом с резиденцией хозяина. Всё это излагается на основании текстов Колумеллы, Полибия, Варрона, Палладия и Витрувия. Третья часть отведена Тускуму, ещё одной вилле Плиния Младшего, и снова сначала даётся текст описания, а после комментарии к нему. Эту усадьбу Р. Кастелл считал образцом для того случая, когда главный дом удалён от хозяйственной части поместья.

Р. Кастелл. Реконструкция
плана Тускума

Книга Р. Кастелла – работа историка и комментатора, но не архитектора-практика. Он не пытался построить на основании римского опыта какую-то собственную модель усадьбы, но лишь рассказал о том, какие бывали поместья в древнем Риме. Говорил, что римляне заботились о хорошей воде, здоровом воздухе, приятных видах, как приспосабливались к смене сезонов, рассказывает о различных помещениях, существовавших в римских виллах, их назначении, формах и устройстве.
Р. Кастелл создал реконструкции планов вилл Плиния Младшего, которые до сих пор, по мнению исследователей античности, не утратили научного значения. Однако, к сожалению, созданные им изображения Лаурентинума и Тускума не находят себе аналогий ни в английских, ни в других усадьбах XVIII столетия. Не приходится говорить о том, что Кастелл, создавая их, думал о современной ему практике строительства. Его стремлением была возможно более точная и достоверная реконструкция сооружений римлян, а не разработка собственных предложений.
В отношении окружения вилл Р. Кастелл высказывал мысль о существовании в античности нескольких садовых стилей1. Один из них, по его мнению, лишь предполагал благоустройство той местности, что возникала по воле случая в естественном пейзаже. Он казался английскому писателю крайне грубым. Другой, предназначенный «для людей с более правильным и точным вкусом», состоял в разбивке регулярных композиций «по линейке».
Еще один, особенно интересный для нашей темы, древнеримский садовый стиль он описывал следующим образом: «…по тем сведениям, которые мы имеем о теперешней манере устройства садов в Китае, можно представить себе, что первые два способа разбивки садов, произвели на свет третий, чья красота заключается в близком следовании природе, и при котором, хотя все части сада обработаны с величайшим искусством, нерегулярность сохраняется… Эту манеру можно, кажется, назвать художественным беспорядком, он позволяет скрыть, с каким мастерством обработаны скалы, каскады и деревья, сохранившие их естественную форму». В «…саду Плиния Младшего, его создатель показал, что ему небезызвестны эти манеры, и что все в целом [в вилле Тускум -Д.Ш.] представляло смешение всех манер…»2.
Действительно на реконструкции плана Тускума, сделанной Р. Кастеллом, присутствуют все три упомянутых им античных садовых стиля. В центре – строгая регулярная композиция симметричной виллы, окружённой прямоугольным двором, завершённым полукругом. К ней ведёт длинная прямая тройная аллея. Справа от неё – здания фермы, слева – регулярный сад со сложной звездчатой структурой прямых аллей. Саму виллу со всех сторон окружает пейзаж, кажущийся естественным, с речками, рощею и холмами, но в него помещены множественные садовые сооружения3.
По рисунку всё это не совсем похоже на планировку английских усадеб в пейзажном стиле, которые вскоре после выхода в свет книги Р. Кастелла начнут разбивать Чарлз Бриджман или Вильям Кент, но смысл организации жизненной среды здесь тот же. Регулярное ядро – жилой дом с небольшим регулярным садом вблизи него и естественный, живописный парк вокруг. Близость Р. Кастелла к лорду Берлингтону позволяет утверждать, что и сподвижник последнего В. Кент разделял подобные представления о римской вилле и, возможно, на основании этих идей начал складываться у него новый образ идеальной усадьбы. Однако это произошло отнюдь не сразу.

____

1 Castell R. Op. cit. P. 116.
2 Ibid. P. 117.
3 Ibid.

____

Часть II

Все чёрно-белые иллюстрации, по возможности были заменены нами на цветные. VA

Ист.