Когда досужий гость нашего города или неискушенный петербуржец, посвятивший свой выходной день знакомству с царскосельскими ансамблями и утомленный их красотами – елизаветинским барокко Растрелли и китайщиной Ринальди и Фельтена, высоким классицизмом Кваренги и романтической псевдоготикой Менеласа, – когда любознательный этот экскурсант попадает в Баболовский парк, более похожий на лес, ничто не предвещает ему новых архитектурных открытий. И велико бывает его удивление, когда на дальней окраине парка пред ним вдруг вырастает мрачноватая кирпично-красная руина с «готическими» окнами. С любопытством и не без душевной робости приблизится он к ее стенам и заглянет внутрь стрельчатого проема – гигантская гранитная чаша откроется его изумленному взору. Вот оно несомненное чудо, явленное нам в нашей приземленной жизни! И долго не сможет счастливый путешественник отвести глаза от чаши, зачарованный ее циклопическими размерами, совершенством ее циркульных очертаний, мерцанием зерен кварца на ее полированной поверхности в таинственном полумраке сводчатого зала.

Это Баболовский дворец, хранящий под своими сводами одно из чудес, если не света, то, по крайней мере, Петербурга, – самый крупный в мире сосуд, высеченный из камня – моноблока гранита «рапакиви» – в начале позапрошлого века. Располагается Баболовский дворец в Баболовском парке, направо от Баболовской просеки в 5 минутах ходьбы вдоль Баурского канала.

Он расположен на самом краю парка, у речки Кузьминки, обращенной здесь при помощи плотины в небольшое озеро с живописными берегами — Баболовский пруд.

Баболовская мыза с конца 1770-х годов принадлежала Г. А. Потемкину-Таврическому. Своим появлением дворец обязан Екатерине II. По сведениям И.Ф. Яковкина, уединенное красивое место у Кузьминки государыня присмотрела во время своих прогулок вдоль Таицкого водовода. Ей приглянулся холм у правого берега, образовавшийся, видимо, при выкапывании пруда, и расположенный на расстоянии в полторы версты от Царскосельского сада к югу, не доезжая чухонской деревни Баболова.

В 1780 г. Екатерина повелела выстроить там, при водоводе, за 3984 рубля небольшой деревянный дом со службами. Но здание просуществовало недолго: красота местоположения и уединенность строения убедили Екатерину II в 1782 году дать «повеление» о сломе деревянного дома и постройке на его месте каменного с 7 комнатами по смете в 15 с половиной тысяч рублей, с размещением в круглой комнате мраморной ванны. Повелевалось также развести Английский сад, окружить его валом и канавой для осушения места. На проведение земляных работ, выстилку дерна, устройство дорожек по английскому образцу, выкапывание двух небольших «прудочков» и прочих необходимых работ из Кабинета дополнительно было отпущено 5 тысяч рублей.

Напротив дворца по другую сторону реки предполагалось выстроить жилой флигель и конюшни с каретником для дворцовой прислуги.

Следует отметить еще одну причину, кроме ветхости деревянного дома, в силу которой  каменная постройка возле Баболова получила  дальнейшее благоустройство и развитие.

Князь Г. А. Потемкин в то время стал наиболее влиятельным государственным деятелем в России, фаворитом и незаменимым помощником Екатерины II, заслуги которого высоко ценили такие известные его современники, как фельдмаршал Румянцев, генералиссимус Суворов, поэт Державин и другие. Но о нем плохо отзывался будущий император Александр I*, а некоторые придворные охотно распускали нелицеприятные слухи и небылицы типа «потемкинских» деревень. Потемкин был выразителем интересов дворянства, отличался большой энергией и пониманием задач империи, занимал ряд крупных государственных и военных должностей. Потемкин был честолюбивым, тщеславным, самонадеянным, расточительным человеком, но в то же время очень способным и энергичным государственным деятелем, талантливым дипломатом. В последний год своей жизни успешно вел мирные переговоры с Турцией в Яссах. И именно государственные заслуги Потемкина снискали ему уважение и добрую память соотечественников в России.

Схема Таицкого водовода вокруг дворца. Рисунок В.П. Семенова

Судя по информации, содержащейся в «Тетради для записи изустных Высочайших повелений», 9 июля 1785 г. императрица пожаловала Баболовскую купальню своему недавнему фавориту светлейшему кн. Г. А. Потемкину, тем самым удалив его на окраину дворцовой резиденции. При этом само здание оставили в ведении мастеров Царскосельского дворцового правления, отпускавшего средства на его содержание, и никогда не числилось собственностью князя Г.А. Потемкина, как и Баболовская мыза.

Строительство дворца

В Российском государственном историческом архиве (РГИА) имеется дело «О построении в деревне Баболовой вместо имеющегося деревянного в нем каменного домика с одной мраморной ванной», начатое 2 ноября 1782 года. От этой даты, видимо, и следует отсчитывать историю дворца. Договор на построение «Каменного дома при деревне Баболово» был заключен в январе 1783 г. с «каменного дела мастером» И. Минчаки, который построил здание по проекту И. В. Неелова и, очевидно, в том же году закончил строительство, так как летом следующего года «живописного художества мастер» Федор Данилов уже расписывает по рисункам Неелова внутренние покои дворца.

Сооруженный каменный Баболовский дворец (иногда его называют миниатюрным) представлял собой уникальный образец русской архитектуры конца XVIII века и отличался своеобразием планировки и внешнего вида.

Архитектор И. В. Неелов представил на невысоком холме на берегу небольшого Серебряного пруда асимметричное по композиции здание.  И. В. Неелов подошел к компоновке объемов Баболовского дворца новаторски. Не связанный здесь существующей планировкой парка, он развертывает на берегу небольшого пруда свободную асимметричную композицию скромного по размерам здания, предназначенного для интимных приемов. Такое решение явилось для того времени смелым, небывалым новшеством, ломкой традиций классицизма, основанных на соблюдении строгой симметрии.

Облик дворца решен в формах неоготики: высокие стрельчатые окна, зубчатые парапеты, восьмигранная башня с шатровой крышей со стороны фасада дворца, асимметричность — все это усиливало общее впечатление живописности дворца. Архитектор И. В. Неелов, воспитанник Академии художеств (окончил ее в 1770 году) в отличие от своего отца-практика, впитавшего архитектурные традиции середины XVIII века и являвшегося сторонником отмиравшего стиля барокко, предстает здесь как типичный представитель нового поколения.

После организованных торгов (в те времена контракты с финансированием из казны заключались только на конкурсной основе) был заключен подряд от 13 января 1783 года Конторой строений Царского Села с «каменных дел мастером» Иосифом Минчаки (1754—1819) (в архивном оригинале стоит подпись — Госпер Минчаки) «на слом деревянного строения и постройку каменного дома за 13700 рублей».

Под фундамент дворца было вынуто 40 куб. саж. земли. Всего в 1783—1785 годах на каменные работы было ассигновано 15595 руб., на мраморную ванну 1560 руб., на две подземные трубы для Таицкого водовода 1100 руб., на земляные и садовые работы 4955 руб.

Сметой работ на строительство дворца были предусмотрены затраты, например, на такие материалы:

  • кирпич красный на стены — 273 тыс. шт.; плиты бутовые — 20 куб. сажен;
  • дикий камень (бутовый: булыжник и другой необработанный камень для заделки в фундамент) — 30 куб. сажен; плиты тесаные на цоколь — 356 пог. сажен; кирпичный щебень — 6 куб. сажен; известь серая — 1000 бочек; известь белая — 150 бочек; алебастр — 300 пудов; песок желтый — 15 куб. сажен;
  • белый пудостский камень (бруски) различных типоразмеров на наличники и карнизы — 230 пог. сажен;
  • плита путиловская для настилов длиной 3 аршина, шириной 2 аршина, толщ. 9 вершков — 48 пог. сажен;
  • плита путиловского камня на площадки, размером аршин — 50 штук;
  • железо кровельное серное — 2000 листов; железо полосовое и квадратное — 66 пудов; гвозди 2—4-дюймовые и кровельные — 30000 шт.; печи изразцовые с дверцами, трубами и задвижками — 2 шт.; различные лесоматериалы (бревна, доски), столярные изделия и много других материалов.

Внутренние комнаты дворца были расписаны чудесными фресками, над которыми с лета 1784 года работали «живописного художества мастер» Федор Данилов и «резного и золотарного дела мастер» Ф. Брюлло.

1796. Фасад Баболовского дворца И.В. Неелов

Как уже отмечалось, И. В. Неелов придал дворцу характер английской готики. Все стены были выложены из красного кирпича с изящными узорами и нишами и частично, кроме стен аванзала и павильона с ванной, снаружи были оштукатурены, облицованы рустом и окрашены в белый цвет. Цоколь здания и карнизы дворца выложены из светлых плит путиловского камня. Под карнизом выделялись окрашенные в светлые тона модульоны. Наличники окон и дверей были выполнены либо из штукатурки и окрашены в белый цвет, либо отделаны вставками из светлого пудостского камня. Кирпичные стены, облицованные рустом, подчеркивали красоту постройки на фоне зелени парка, как это видно на снимке конца XIX века. Своеобразие внешнего облика англо готической постройки определялось асимметричной планировкой дворца и угловым аванзалом (гостевой) с зубчатым парапетом крыши.

Дворец был построен по типу характерных для того времени «холодных бань» (хотя в некоторых комнатах были устроены камины), предназначался для кратковременного пребывания или частных приемов. Одноэтажная постройка включала 8 помещений, из них 7 комнат имели свой отдельный выход в парк. Главной комнатой был овальный аванзал (гостиная), потом шли две спальни, подсобные помещения и круглый зал, где был устроен бассейн в виде круглой ванны диаметром около 3.5 м, обложенной изнутри мрамором, видимо, с проточной водой из Таицкого водовода для купания как после бани, так и в жаркую погоду.

Одноэтажная постройка включала 8 помещений, из них 7 комнат имели свой отдельный выход в парк.  Главной комнатой был овальный аванзал (гостиная), потом шли две спальни, подсобные помещения и круглый зал, где был устроен бассейн в виде круглой ванны диаметром около 3.5 м, обложенной изнутри мрамором, видимо, с проточной водой из Таицкого водовода для купания как после бани, так и в жаркую погоду.

Место для устройства купальни было обосновано теоретиками пейзажных садов: «Под тенью ив, где бьет целебная вода, уединенная купальня быть должна» (Жак Делиль. Сады. Перевод А. Ф. Воейкова). Вода из Таицких источников действительно считалась целебной. Правда, сюда она поступала по подземной Минной галерее на глубине 10 м, поэтому всегда была ледяной, и купание в ней кажется сомнительным удовольствием.

Архитектор И.В. Неелов и садовый мастер Джон (Иоганн) Буш по указанию императрицы распланировали пейзажный Английский сад. От аванзала (гостевой зал) дворца вела дорожка к причалу для лодок; по невысокой лестнице от дворцового крыльца можно было сойти к длинной удобной скамье для отдыха у воды. Остальная часть дворца скрыта за деревьями парка, ландшафт которого был тщательно продуман.

1780-е гг. Дж. Кваренги. Баболовский парк

За роскошное наружное и внутреннее убранство Баболовскую купальню позже даже стали именовать дворцом. Хотя, учитывая миниатюрные размеры и всего-навсего единственный этаж, в этом и присутствует некоторая натяжка, ее можно действительно признать одной из наиболее ярких царскосельских построек. Краснокирпичные фасады в духе английской готики с асимметричной структурой воспринимались и продолжают восприниматься очень необычными для русской архитектуры периода классицизма.

Ансамбль дворца в целом был органически связан с окружающим пейзажем, что придавало ему особую живописность. Недаром изображение Баболовского дворца осталось на гравюрах и картинах ряда известных художников и архитекторов того времени, а в дальнейшем его виды часто тиражировалось как литографии и почтовые открытки. Наиболее раннее изображение дворца принадлежит выдающемуся архитектору и талантливому художнику Джакомо Кваренги. Художник несколько идиллически изобразил недавно построенный дворец со стороны Большого пруда на реке Кузьминке. Хорошо просматриваются некоторые детали здания и его окружения: слева виден деревянный мост-плотина, в крайней правой части рисунка виден грот, сам дворец имеет ограду, а на Большом пруду изображены лодка с отдыхающими дамами, двое жестикулирующих мужчин на противоположном от дворца берегу пруда и плавающие в пруду лебеди.

Другое не менее интересное изображение Баболовского дворца и его романтического природного окружения создал выпускник (второй выпуск) Императорского Царскосельского Лицея художник Валериан Платонович Лангер.

1820. Баболовский дворец. Литография В.П.Лангера

Лангер создал сюиту царскосельских видов. Летом 1819 года он выполнил с натуры этюды, которые послужили основой для литографий, отпечатанных в 1820 году. В числе этих литографий есть и изображение Баболовского дворца того времени. Этот рисунок, похоже, был сделан почти с той же точки наблюдения, что и у Кваренги, т. е. с противоположного дворцу берега Большого пруда. Обращает на себя внимание достаточно романтичный характер композиции: заросший пруд, скрывающийся за густыми кронами деревьев дворец, интригующий вид грота у дворца справа. Но есть и ряд конструктивных отличий этой литографии от рисунка Кваренги, которые могут быть объяснены переменами за прошедшие 30 лет между их созданием. Так, уже нет ограды у дворца, которая могла прийти в ветхость и была удалена, что только улучшило восприятие архитектуры дворца. Несколько изменился за этот период и вид деревьев, окружающих дворец. Разница между рисунками может быть объяснена объективными изменениями в окружающей среде, а также разным личностным восприятием этого сооружения художниками Д. Кваренги и В. П. Лангером. Следует отметить, что размеры приведенной литографии Лангера примерно соответствуют нынешней почтовой открытке, что делает ее привлекательной для прикладного использования не только прежними лицеистами, но и в настоящее время.

Приведенная литография Лангера невольно наводит на мысль о том, что и другие лицеисты бывали в этих местах и уголках Царского Села, не исключая и Пушкина. И действительно, такие свидетельства мы находим у поэта. Согласно исследованию С. Д. Руденской, у Пушкина дважды упомянут Баболовский дворец. Первый раз — в одном из ранних стихотворений «На Баболовский дворец» (1816), где тонкий выпад в сторону императора юный поэт связал с именем красавицы Софьи Вельо — дочери царскосельского банкира (впервые опубликовано В. Е. Якушкиным в «Русской старине», 1884, кн. XII, с. 576).

«Прекрасная! пускай восторгом насладится
В объятиях твоих российский полубог.
Что с участью твоей сравнится?
Весь мир у ног его — здесь у твоих он ног».

Второй раз дворец упомянут в плане ненаписанного стихотворения «Prologue» («Пролог») 1836 года, где есть примечательные слова: «…теперь иду на поклонение в Царское Село и в Баболово…». Можно предположить, что это стихотворение А. С. Пушкин собирался посвятить Лицею, своим друзьям и наставникам в связи с посещением им в 1836 году Царского Села в годовщину Лицея, ставшую в его жизни последней. Такое внимание поэта к Баболово, возможно, связано с пережитым им вдохновением от окружающей природы: тенистого парка, прудов, аллеи, родников, уединенного дворца-замка, широких луговых просторов с деревенькой вдали. Более того, написав в конце плана этого сочинения слова «La poesie — Баболово», Пушкин сравнил Баболово с поэзией. И потому Баболовский дворец с его оригинальным окружением должен занять почетное место среди памятных пушкинских мест в Царском Селе как интересный поэтический уголок, несомненно, имеющий прямое отношение к словам поэта «Когда в садах Лицея я безмятежно расцветал…».

* Несколько странное утверждение. Александру I (1777-1825), было всего 5 лет, когда началось строительство каменного дворца (1783 г.), и он никак не мог влиять на решения Екатерины II. Интересны отзывы о Потёмкине Екатерины II и о его любви к будущему императору Александру I. “Потемкин был Мой воспитанник, – говорила Императрица Екатерина II (1729-1796). – Я произвела его во все чины: из унтер-офицера до генерал-фельдмаршала. Он имел необыкновенный ум, нрав горячий, сердце доброе; глядел волком и потому не был любим; но, давая щелчки, благодетельствовал даже врагам своим. Его нельзя было подкупить; трудно найти другого, подобного ему (См. Памятные Записки А. В. Храповицкого, помещ. в Отечественных Записках П. П. Свиньина) “. Императрица также отзывалась о Потемкине, что он страстно любил великого князя Александра Павловича и называл его Ангелом, воплощенным для блаженства Империи; le Prince de son coeur. Видимо, речь идёт об отношении Павла I (1754-1801) к светлейшему князю, который весьма явно недолюбливал Г.А. Потёмкина (1739-1791). VA

Приложение

I, II стофы, Евгений Онегин, VIII глава

I

В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал охотно Апулея,
А Цицерона не читал,
В те дни в таинственных долинах,
Весной, при кликах лебединых,
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться муза стала мне.
Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: муза в ней
Открыла пир младых затей,
Воспела детские веселья,
И славу нашей старины,
И сердца трепетные сны.

II

И свет ее с улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил.

 

Часть II