Алексей СЛОБОЖАН

Я ехал в Севастополь с легким сердцем, примерно зная, что увижу и что меня ждет. Здесь я не был с советских времен. Меня всегда притягивал этот город русских моряков, но последние 20 лет я просто не мог заставить себя туда поехать. Было чувство, будто твой родной город захватил кто-то чужой, а ехать в такой город совсем не хотелось…

А было ли вторжение?

Миновав без приключений и проблем границу России с Украиной и административный на тот момент рубеж Украины с Крымом, на перроне в Джанкое я впервые увидел «зеленых человечков» – в защитной форме без опознавательных знаков, в масках и с автоматами. Именно они были героями многих последних репортажей, они блокировали украинских военных и, вежливо общаясь с журналистами, уходили от ответа на вопрос, кто они такие.

Вопрос о российских военных в Крыму – ключевой для обвинения России. Ситуация до начала событий была следующей. По договору, наша страна имела право держать на военных базах в Крыму до 25 тысяч человек, фактически же присутствовали около 11 тысяч. После ввода дополнительных контингентов их стало, по подсчетам самих украинцев, около 18 тысяч, то есть значительно меньше допустимого по договору уровня. К тому же надо учесть, что ВС Украины в Крыму составляли около 20 тысяч человек. Неудивительно, что нейтрализации украинских войск было уделено основное внимание, что именно возле их баз и появились «зеленые человечки».

Несомненно, желание отделиться от Киева проявили сами крымские власти, и их Верховный совет, абсолютно легитимный, признаваемый всеми орган, объявил о желании крымчан самоопределиться. Быстрые действия крымского правительства и помощь России в нейтрализации украинских военных не позволили Киеву помешать отделению силой. Хотя, как показали последующие события, способность к действиям украинских военных была, наверное, переоценена. Это вполне понятно, и никоим образом не задевает их воинскую честь. Просто многие из них были сами из Крыма, и выступать против народа, тем более в него стрелять, никто не хотел.


Особенности местной блокады

В Севастополе я видел блокированный штаб ВМС Украины. На одной стороне была надпись «ВМС Украины против фашизма», на другой – «Присяге верны». У центрального КПП стоял один «зеленый человечек» с автоматом, рядом находилась условная мини-баррикада высотой около метра, перед которой дежурили без оружия человек шесть бойцов самообороны. Такой вот «мощный» отряд блокировал несколько сотен украинских военных. Самооборонцы говорили, что они главным образом предотвращают провокации и свободному выходу военнослужащих не препятствуют. И действительно, украинских солдат в форме и без оружия я видел в городе. К КПП постоянно приходили родственники блокированных, вызывали их к дверям и передавали пакеты с едой.

Не придумать, не представить

Сам референдум, его проведение, разговоры с пришедшими голосовать произвели на меня очень сильное впечатление. Такого народного подъема, энтузиазма, такого единого порыва я не видел очень давно. Укризбирком, противясь проведению референдума, заблокировал списки избирателей, и избирательным комиссиям пришлось в спешном порядке их восстанавливать. Они это сделали, но очевидно, что полученные списки были неточны и неполны. Поэтому многие в основном списке себя не находили. Тогда составлялись дополнительные списки, которые иногда были весьма большими. Например, на одном участке в основном списке было 1200 фамилий, а в дополнительном – 300. Это позволило противникам референдума говорить о неправильности подсчетов, о том, что кое-кто голосовал по нескольку раз. В ответ я предлагал подсчитать от обратного: сложить всех проголосовавших против и тех, кто не участвовал (предположив, что все они сознательно бойкотировали референдум, что, естественно, было не совсем так). Даже при таком подсчете число сторонников объединения многократно превышало число противников.

Голосовать шли все. И хотя участки работали с 8.00 до 20.00, многие приходили за час до открытия, словно боясь опоздать, и к 8.00 собиралась уже приличная толпа. Пришли крымчане, отметившие свое 18-летие всего несколько дней назад, пришла 100-летняя (!) бабушка, приехали голосовать инвалиды на колясках, пришли люди, не ходившие на выборы последние 20 лет. Один дед-ветеран сказал, выдохнув: «Теперь хоть умру в России». Другой избиратель в бюллетене в квадратике для галочки напротив пункта за Россию написал «люблю». Такого не придумать, не представить.


«Как же давно мы этого ждали»

Суммируя, вот что я услышал в этот день от разных людей:
«Как же давно мы этого ждали. Боялись об этом и мечтать. Нас никто не спросил, хотим ли мы в Украину. Это были 23 года угнетения. Надежды не было никакой. Россия нас бросила. Это были годы духовного рабства. Говорить что-либо положительное о России если не запрещалось прямо, то очень не поощрялось. А история? Петра Первого называли не иначе как пьяницей и садистом, Екатерину Великую – немецкой шлюхой. Ну разве так можно? Зато изучали и прославляли украинских героев – Сагайдачного и Мазепу, Петлюру и Шухевича.

Мы с трудом, преодолев страшное сопротивление, смогли поставить памятник Екатерине Второй, основательнице города. Это были годы дикой нагрузки на психику. Ползучая украинизация душила, как анаконда. Она не убивала, а по капельке выдавливала из человека его русскую душу.

В паспортах переделали русские имена на украинские, и стали мы «Ганнами, Олександрами и Миколами». Русские школы еще оставались, но высшего образования на русском не стало совсем. Изменили гимн Севастополя, вместо «город русских моряков» стало «город наших моряков». Но мы старались отстаивать свои ценности, учили им наших детей. В школе им говорили одно, а мы им дома – другое. И всегда помнили, что мы – русские».

Скептики и циники сейчас говорят, что крымчане проголосовали просто за более жирный кусок. Это, конечно, не так. Разговоры о более высоких пенсиях, зарплатах, социальных пособиях, несомненно, были, но основной мотивацией оставались все-таки высокие чувства, немного уже позабытые у нас в России, – патриотизм и любовь к Родине. А материальные блага подразумевались как бонус, как приятная добавка. Мне вообще кажется, что мы все должны сказать севастопольцам и крымчанам большое спасибо за то, что они нам напомнили и показали, как надо любить Родину – Россию.


Под шелест триколоров

В день референдума на центральной площади шли концертный марафон и народные гулянья. Из администрации принесли и стали раздавать российские триколоры. Тут же выстроилась очередь, но все шло достаточно спокойно. А потом людей охватила безумная радость. Они оборачивались во флаги, прижимали их к лицу, целовали. Все словно только сейчас поверили, что их мечты сбываются. Что невозможное – возможно.

И начался фотомарафон. Ликующие снимались с флагами в руках и на их фоне, выстраивались с ними в огромные линии и круги, водили хороводы, пели и плясали. Праздник продолжался до глубокой ночи. Пели гимн Севастополя, «Катюшу», подпевали всем выступающим, даже невесть откуда взявшимся «Арабескам».

Почему так произошло

То, что случилось в Крыму, произошло не по чьей-то злой воле, а потому, что киевская власть за 20 лет так и не смогла договориться с крымчанами. Распространяя свою жесткую унитарность на русский Крым, отказывая русским в праве считать и называть себя таковыми, пытаясь переделать их культурный код и ограничивая их право пользоваться родным языком во всех сферах государственной и общественной жизни, Украина фактически оттолкнула от себя этих людей. И как только у них появилась возможность, они с радостью и воодушевлением проголосовали за возвращение домой, в Россию. Так что Украине в потере Крыма надо винить не мифических российских империалистов и оккупантов, а только свою упертую политику. Ну и, конечно, майдан, действия боевиков которого ясно показали даже сомневающимся, что их ждет в новой Украине.

Фото Reuters Baz Ratner

Севастополь – Петербург

Ист.