Присоединение его к России обеспечило спокойствие внутри края и на его границах
Сергей ГЛЕЗЕРОВ

Колониальные войны, которые Российская империя вела полтора века назад, в отличие от других исторических событий нашего прошлого сегодня не на слуху. Едва ли многие знают, как империя подчинила себе Ташкент, Самарканд, какие в это время там были племена и ханства. А ведь есть о чем вспомнить: в декабре 1864 года в ходе русского завоевания Средней Азии произошел ставший легендой Иканский бой. Тогда сотня уральских казаков под командованием отважного есаула Василия Серова смогла противостоять 10-тысячной армии кокандского правителя Алимкула. Об этом и других эпизодах азиатских походов русской армии рассказывает недавно увидевшая свет книга «Дело под Иканом».
С ее автором московским исследователем Алексеем ПЛЕНЦОВЫМ мы сегодня беседуем.

Вступление русских войск в Самарканд 8 июня 1868 г
1888. Государственный Русский музей. Худ. Каразин Н.Н. (1842-1908)

 

– Алексей Кронидович, экспансия России в Среднюю Азию в XIX веке – что это было?

– Историческая необходимость и в то же время историческая неизбежность. Сразу несколько факторов побуждали Россию к продвижению в Среднюю Азию, но основными были торговля и собственная безопасность. Что касается экономики, то после Крымской войны европейские рынки для России были закрыты, а подавление Польского восстания в 1863 году еще больше осложнило отношения с Европой. Гражданская война в Америке привела к перебоям с поставками хлопка, и вся надежда в этом была на далекий Туркестан.

Что касается безопасности, то юг Сибири и Предуралье были практически открыты для набегов кочевников, сотни жителей наших приграничных окраин каждый год оказывались на рабовладельческих рынках Хивы, Ташкента и Коканда. Как только ни боролись со степью: пытались даже соорудить непрерывный вал наподобие древнеримского. Построили 18 километров, но затем сочли эту затею нецелесообразной. России требовались надежные природные границы. И она пошла вперед к афганским ущельям и памирским высям.


– В сфере влияния каких стран до этого находилась Средняя Азия?

– Этот огромный регион в XIX столетии не имел покровителей среди великих держав, ему предстояло либо стать буферной зоной политической нестабильности, выгодной Британии, которая уже обозначала здесь свои интересы, либо покориться русским и войти в состав Российской империи. Три враждующих ханства – Хива, Бухара и Коканд – разрывали между собой Среднюю Азию.

Кроме столиц в этих ханствах были и другие важные города: ценные своим религиозно-культурным значением Туркестан и Самарканд, притягательный экономическим потенциалом Ташкент, стратегически значимые Джизак и Чимкент. Ситуацию на тот момент в Средней Азии кратко можно обрисовать так: экономически отсталый регион с патологическим кризисом в политической и социальной сферах жизни при постоянных междоусобных распрях.

Хивинский поход 1873 г. Через мёртвые пески к Колодцам Адам-Крылган.
1888. Государственный Русский музей. Караззин Н.Н.

– Кто был противником русских войск в азиатских походах?

– В основном это были ханские регулярные армии с преобладанием кавалерии. Ее набирали из представителей кочевых народов: казахов, киргизов, туркменов и кипчаков, отличавшихся умением блестяще ездить верхом и виртуозно владеть холодным оружием. Азиатские армии были вооружены ружьями и артиллерией, которые часто не уступали русским аналогам. Для отливки пушек приглашали мастеров из Индии, артиллеристами были в основном афганцы. К примеру, после штурма Чимкента генерал-майор Черняев жаловался руководству, что у кокандцев были захвачены нарезные пушки, тогда как в его отряде был всякий хлам, собранный для похода в отдаленных сибирских гарнизонах.

Но так было, естественно, не всегда. Как только боевая работа здесь стала интенсивной и постоянной, а произошло это во второй половине 1860-х годов, в наши войска в Туркестане стали поступать новые образцы винтовок. У бухарцев и кокандцев, наоборот, со временем ситуация с вооружением ухудшилась. Умелой стрельбой ханские армии похвастать не могли; в рукопашных схватках с русской пехотой они показывали невероятную свирепость, но стойкостью при этом не отличались (чего, пожалуй, нельзя сказать только о туркменах-текинцах и афганцах). Были в среднеазиатских армиях и русские – захваченные в плен и беглые преступники. Один из таких ренегатов казак Осман (Яковлев) командовал частью конницы кокандцев в легендарном Иканском бою, которому посвящена моя книга.

В ходе этого боя в промерзшей степи в 20 километрах от города Туркестана сошлись 114 уральских казаков есаула Серова и 10-тысячная армия Кокандского ханства. Бой продолжался двое суток. На третий день 74 оставшихся в живых казака, не дождавшись подмоги, ружейным огнем проложили себе путь к своим. За три часа они прошли восемь километров, постоянно осаждаемые кокандцами, пока не встретились с высланной подмогой в двести солдат. И кокандцы отступили. Больше уже никому не хотелось перехватывать инициативу у российской армии.

– Почему военные события тех походов не пользуются такой известностью, как события других войн, которые вела Россия?

– Трудно сказать. Даже художественной литературы критически мало по этой эпохе. Кинофильмов вообще нет. Уникальную форму солдат той эпохи мы помним только по картинам Василия Верещагина и Николая Каразина. И нельзя возложить полную ответственность за забвение на Советскую власть, потому как уже в начале ХХ века бытовало ошибочное мнение, что всю Среднюю Азию завоевал один Скобелев. На мой взгляд, основные причины – малые людские потери в русских войсках, а также недостаточное количество ярких образов, созданных культурой. В событиях туркестанских походов обывателю практически не за что было зацепиться, кроме картин Верещагина.

Все это коснулось и Иканского боя. Подвиг уральских казаков – неизвестная страница современной истории. И само уральское казачество, частью уничтоженное в Гражданской войне, частью ушедшее за границу, было предано забвению. А сегодня это легендарное казачество оказалось и вовсе за границей – в Казахстане. В итоге блестящий боевой эпизод Туркестанских походов выпал из истории. А Иканский бой, безусловно, достоин того, чтобы о нем знали потомки.


– Как местное население воспринимало приход русских войск?

– Отношение было разным в различные периоды. Когда наши войска подходили к Чимкенту и Ташкенту, среди местных жителей ходили слухи, что русские – это одноглазые людоеды с собачьими хвостами. Однако когда мы утвердились в Ташкенте, они увидели, что русские не только не свирепые, а, наоборот, весьма добродушные люди, но с которыми лучше не воевать.

Наш общий военный успех настолько поражал население, что, как писал этнограф Владимир Петрович Наливкин, слово «русский» вселяло тот спасительный страх, который впоследствии долгое время обеспечивал спокойствие внутри края и на его границах. Уважение к русской силе было так велико, что долгое время не только мужчины, но и русские женщины безбоязненно ездили по азиатским дорогам в одиночку, останавливаясь на ночлег в очень глухих кишлаках.

В целом можно сказать, что население восприняло положительно приход русских в их край. Присоединение этого региона к Российской империи дало то, чего уже очень давно здесь не было, – безопасность.

Переправа Туркестанского отряда у Шейх-арыка. Худ. Каразин Н.Н. (1842-1908)


– Как известно, активность России в Средней Азии встречала противодействие со стороны крупнейшей колониальной державы – Англии, рассматривавшей русский приход в Туркестан как потенциальную угрозу своему господству в Индии…

– Противодействие носило комплексный характер – дипломатические угрозы, газетная травля, проникновение британских разведчиков в Бухару, Хиву и Коканд, продажа оружия и посылка пехотных офицеров для обучения азиатских войск. Кроме того, на каждое наше завоевание англичане отвечали захватом какого-нибудь ханства: если не своими руками, то через афганцев или кашмирцев.

За Хиву и Коканд они взяли Келат и Кветту. За Геок-Тепе – часть Афганистана. За Мерв выдвинули афганские посты в памирские княжества Рошан и Шугнан. За Памир – Читрал и Сват. И как только мы встретились лицом к лицу на Крыше мира (Памир), там и провели границу. Это не значит, что после этого англичане забыли про Туркестан, но дипломатическая и газетная истерика прекратились.

– Как воспринимали среднеазиатские походы русской армии их непосредственные участники? Что думало по этому поводу образованное русское общество?

– Русское общество очень внимательно относилось ко всем происходящим событиям в Русском Туркестане, ведь итогом походов стало присоединение почти всей Средней Азии к России и установление протектората над Бухарским эмиратом и Хивинским ханством, определение при этом четких границ с Афганистаном, Китаем и Ираном. Федор Достоевский оставил в дневнике такую запись после взятия Геок-Тепе войсками Скобелева: «С победой Скобелева пронесется гул по всей Азии, до самых отдаленных пределов ее: «Вот, дескать, и еще один свирепый и гордый правоверный народ белому царю поклонился». И пусть пронесется гул. Пусть в этих миллионах народов, до самой Индии, даже и в Индии, пожалуй, растет убеждение в непобедимости белого царя и в несокрушимости меча его».

Александр III заказал серию картин о боевых действиях в Средней Азии художнику Николаю Каразину*, который сам там воевал. Но как только край был замирен, а с англичанами была заключена конвенция по делам Афганистана, Персии и Тибета, интерес к Туркестану угас. Повседневная работа министерств и ведомств была уже не такая интересная, как боевые подвиги. Своих Лермонтова и Толстого в Туркестане не было, да и приключенческая литература обошла стороной эту эпоху. Массу воспоминаний оставили генералы, офицеры и даже солдаты, этот богатый мемуарный материал после Октябрьской революции остался практически невостребованным.

– Что можно сказать о положительных и отрицательных сторонах русской колонизации в Средней Азии?

– Приход наших войск в Среднюю Азию потребовал для своего обеспечения сельхозпродукты, топливо, фураж, стройматериалы. Это сразу же стимулировало развитие многих отраслей сельского хозяйства, лесоводства, садоводства и виноградарства. Установление властных институтов подстегнуло рост экономики края. Уже в 1888 году была построена железная дорога, связавшая каспийское побережье с Самаркандом. Кстати, именно по ней на поиски приключений отправлял своих героев Жюль Верн в повести «Клодиус Бомбарнак».

.*Николай Николаевич Каразин (1842-1908). Внук общественного деятеля, основателя Харьковского университета, Василия Назаровича Каразина и известного русского историка, автора «Деяний Петра Великого» Ивана Ивановича Голикова. Родился в ноябре 1842 г. в слободе Ново-Борисоглебской Богодуховского уезда Харьковской губернии. Бабушка — Александра Васильевна Каразина, Александра Васильевна (Мухина, Бланкеннагель), отец — Каразин Николай Васильевич.

Николай Николаевич Каразин (1842-1908)

До десяти лет воспитывался в подмосковном имении бабушки А. В. Каразиной (прабабушка П. И. Бланкеннагель), располагавшемся рядом с селом Анашкино Звенигородского уезда Московской губернии, затем был определён на учёбу во 2-й Московский кадетский корпус, из которого в 1862 году был выпущен в офицеры в Казанский драгунский полк. С полком Каразин участвовал в усмирении польского мятежа 1863—64 гг. и за отличие в делах близ Порицка и у Волчьего поста был награждён орденом св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». С детства чувствуя большое влечение к живописи, Каразин в 1865 году вышел в отставку с чином штабс-капитана и поступил в Академию художеств, где два года работал под руководством известного баталиста Б. П. Виллевальде. В 1867 году Каразин покинул академию, чтобы принять участие в походе в Бухару. Определенный вновь на службу поручиком в 5-й Туркестанский линейный батальон, Каразин отправился в Туркестан и, командуя ротой, отличился в боях при аулах Ухум и Хаят, при штурме Чапан-атинских высот под Самаркандом, под Ургутом и при Кара-Тюбе.

Открытка. Каразин Н.Н. (1842-1908)

Открытка. Каразин Н.Н. (1842-1908)

За эти дела Каразин получил орден св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом, чин штабс-капитана и денежную награду. Но особое мужество он проявил в бою на Зерабулакских высотах (2 июня), где, во главе своего полубатальона, по приказу генерала Абрамова, повёл наступление и стремительными атаками задержал главные силы бухарцев. В этом упорном и трудном бою Каразину пришлось участвовать в рукопашной схватке, во время которой ударом приклада у него была сломана сабля. Когда, по окончании боя, генерал Кауфман увидел у Каразина в руке только один эфес от сабли, то сказал ему: «Вы испортили свое оружие; хорошо, я пришлю вам другое». На следующий день Каразин получил золотое оружие с надписью «за храбрость». В 1870 году Каразин был переведён в 4-й Туркестанский линейный батальон и в том же году вновь вышел в отставку с чином капитана и мундиром. С этого времени начинается литературная и художественная деятельность Каразина, которой он и посвятил затем всю свою жизнь.

 

Подбор иллюстраций и примечание наши. VA

Ист.