Александр Казин

За последние годы наша страна сильно изменилась. Законодательная и исполнительная власти предприняли ряд шагов во внутренней и внешней политике, которые сделали ее другой не только по сравнению с «лихими» 1990-ми, но и с началом 2000-х. Достаточно назвать закон об иностранных агентах, патриотический «стоп-лист», Крым, Донбасс… В ответ — базы НАТО, разворачиваемые вблизи границ России от Балтики до Черного моря. И это надолго. В таких условиях еще острее ощущается нужда в государственной идеологии, которая, к сожалению, отсутствует и которая объединяла бы страну, в настоящее время расколотую на разные идейно-политические блоки. Возможна ли в принципе такая идеология? Вопрос серьезный.

Белая идея

Идеология – это совокупность духовных и материальных идей/ценностей, реально управляющих страной. Что касается русской идеи, то это наша национальная история, развернутая во времени. Не надо ничего выдумывать, надо ее осознать.
Исторически первой большой идеей на пространстве Руси-России была идея православного царства – от Крещения Руси новгородско-киевским князем Владимиром до последнего императора-мученика Николая Второго. Именно в рамках такой духовно-государственной конструкции Русь из маленького московского княжества превратилась в одну из величайших империй в мировой истории, дошла до Тихого океана и даже переплеснулась в Америку. История России – русского народа, русской культуры – представляет собой упорную борьбу за сохранение православного ядра нашей цивилизации в условиях вызова со стороны чуждых русскому миру сил. Каждый раз, когда Русь – Россия испытывала очередной (внешний или внутренний) удар этих сил, она находила в себе источник восстановления, причем источник этот неизменно находился в области священного религиозно-языкового ядра русского мира.
Так, например, Петровские реформы начала ХVIII столетия явились настоящей цивилизационной революцией и даже, в определенном смысле, войной с национальной традицией. Парадокс дела Петра Великого заключался в том, что внешние оболочки русской цивилизации – техника, наука, военное дело и т. д. – при нем были радикально укреплены, перейдя на принципиально иной уровень. И если бы этого не было сделано, Россия потерпела бы политическое крушение уже в ХVIII веке. Однако по факту Петр противодействовал именно вертикальной развертке традиционной русской жизни (замена народно-земской монархии европейским абсолютизмом, отмена патриаршества, иноземное просвещение). Вместе с тем в церковном и народном духе император продолжал оставаться православным царем. Конечно, часть народа заподозрила в Петре антихриста и затем ушла «в леса» и «на горы», чтобы не участвовать в его делах, но это разговор особый. Что касается «большой» истории России, магистральной линии ее вселенского христианского служения, то нет сомнения в том, что петровские преобразования, основание Петербурга, заимствование западных этикетов, мод и наук лишь модернизировали Россию, но не убили Святую Русь. Духовное ядро православно-русской цивилизации спасло Россию от распада, послав ей в начале ХIХ века св. Серафима Саровского и других выдающихся подвижников. На уровне государственности была одержана победа в Отечественной войне 1812 года против коронованной французской революции в лице Бонапарта. Наконец, в области светской модернизированной культуры неопровержимым (и до сих пор не превзойденным) образом возврата к классической ценностной вертикали стало творчество Пушкина, показавшего – в отличие от своих современников Гете и Байрона, – что гений и свобода необязательно в союзе с Мефистофелем, что они могут быть и на стороне Бога.

Либеральная идея

Петербургу суждено было впустить католическо-протестантско-масонский Запад в себя. Если Москва победила Восток на Куликовом поле и державно оформила русское православное царство, то Петербургу пришлось сразиться с иным противником – буржуазной Европой, которая в отличие от монголов стремилась изменить сам исторический код России. Главным социальным, экономическим и политическим противником монархии стал мировой капитал («желтый дьявол»), с которым она не справилась. Острие Февральской революции 1917 года было нацелено прямо в центр русской цивилизации – в ее духовное ядро. Восставшие против царя думские политики-либералы и прочие «фармацевты», как обозвал их Александр Блок, задумали перевернуть Русь с «ног на голову», превратив ее в буржуазную республику англо-французского типа, то есть взять реванш за поражение 1905 года. Кстати, революцию 1905 года, так озаботившую авторов знаменитых «Вех», не дал довести до конца простой русский народ, благословленный на это св. Иоанном Кронштадтским. В то же время «прогрессивное общество» рукоплескало террористам, посылало поздравления с победой в войне японскому императору, а думский лидер тогдашних либералов англоман Милюков до конца эмигрантской жизни гордился тем, что своей речью в Думе в ноябре 1916 года («глупость или измена?») подал воюющей стране «революционный сигнал». Между прочим, до победы над Германией в Первой мировой войне оставалось совсем немного.
Власти либералов с розовыми бантами хватило едва на 9 месяцев. Армия стала убивать своих офицеров и дезертировала, началась всеобщая смута. Государство развалилось. Власть валялась в пыли, и нужен был кто-то решительный, чтобы эту власть взять.

Красная идея

Решительные нашлись среди большевиков. Октябрь 1917 года был типичным столичным переворотом, однако за последующие 5 лет красные победили генералов-«демократов» и собрали разделившуюся Россию почти в границах империи. Подлинным создателем СССР был, конечно, Сталин, построивший за три пятилетки новую сверхдержаву, взявшую в 1945 году Берлин, овладевшую термоядерным оружием и первой вышедшую в космос. И патриаршество в русской Церкви после ленинско-троцкистского погрома было восстановлено именно при нем. Причем у него не было колоний и волшебных источников нефти, все приходилось делать на энтузиазме, страхе и рабском труде. Капитал стал атрибутом государства. Да, это было страшно, и не дай Бог нам увидеть что-то вроде раскулачивания, ГУЛАГа и воронков по ночам, но если бы этого не произошло, сейчас уже не было бы не только русского народа, но и многих других, примкнувших к нему лет 200 назад племен. Это история, не имеющая сослагательного наклонения. Третий Рим в 1917 году оказался третьим Интернационалом, но к 1945 году – после искупительной войны и Победы – во многом снова стал Россией.

Неолиберальная идея

В 1991 году ориентированные на золото либералы (переродившиеся коммунисты) под демократическими лозунгами вернулись к власти в Москве. Это была новейшая (уже третья за ХХ век) либеральная революция, осуществленная большевистскими методами: партноменклатура конвертировала политическую власть в экономику. Очередные либерал-революционеры полагали, что все решит невидимая рука рынка, – и получили страну в границах ХVIII века, где конфликтовали все со всеми и где только ленивый не проектировал дальнейшего распада страны на «уральскую республику», «дальневосточную республику» и пр.
Конечно, существуют различные либеральные манифесты о свободе, ответственности и справедливости как главных ценностях либерализма. Либерализм предлагает человеку: «Делай, что хочешь, ты сам себе хозяин! Но при этом ты сам отвечаешь за себя, твой дом – твоя крепость, все остальное – Бог, государство, родина – суть только части тебя». В наше время этот «свободный собственник» целиком стал рабом рынка и Интернета, который кормит его контркультурой, а улицы его города оказываются во власти многообразных меньшинств. На языке культурологии это называется постмодерном (ПМ), свидетельствующим о завершении фаустовского (модернистского-авангардистского) этапа европейской истории и переходе ее в предсмертную гедонистически-игровую потребительскую фазу.

Идея постмодерна

Сегодня в странах, пораженных вирусом ПМ, уже нет религии, философии, искусства, науки, нравственности в собственном смысле слова; есть подделка (симулякр) под них. 26 июня 2015 года Белый дом в США расцветился радужными тонами ЛГБТ – это местные гомосексуалисты праздновали решение верховного суда США о полной легализации их «браков». Еще ранее Обама разрешил работу со стволовыми клетками эмбрионов (фактическое их убийство), а в Англии испытали первый образец машины для чтения мыслей – увлекательная перспектива, не правда ли? Существует проект т. н. мирового правительства, предполагающий «электронный концлагерь» и новейшую помесь феодализма с рабовладением – на мой взгляд, выход не лучший. Постмодерн – это философия и политика глобализации ХХI века. Настоящая защита от него – а значит, и от саморазрушения человечества – это вера в абсолютную реальность и ценность жизни, даруемой Богом. И продолжается она до тех пор, пока мы Его радуем.

Идея православного социализма

Совершенно очевидно, что русская идея христианской справедливости/правды и постмодернистский закат Европы идейно несовместимы. Последние события вроде самоопределения Крыма, героической обороны Новороссии и антироссийских экономических и военных санкций только подчеркивают это обстоятельство. Президент В. Путин и его команда предотвратили в начале ХХI века распад России, сохранив основы российской государственности, символизируемые царским гербом, советским гимном и демократическим флагом, и покончив с диктатом экономического тоталитаризма. «Семибанкирщине» дали понять, что она не все может. Путинские действия соответствовали народной воле, и народ поддержал их. Я уже не говорю о полном провале либерально-западнических партий, списать который на пресловутый «административный ресурс» при всем желании не удается. Если бы правительству Путина – Медведева удалось построить соответствующую мировому значению России национальную (а не компрадорскую) экономику – и прежде всего начать продавать русскую нефть и газ за рубли хотя бы в рамках БРИКС, покончив тем самым с политической монополией доллара, – православно-русская цивилизация была бы материально обеспечена, во всяком случае в обозримом будущем.
Формула «православного социализма» не предполагает соединения христианства с безбожным марксизмом-ленинизмом и возвращения в СССР. Понятие социализма в данном случае означает первичность народа и государства по отношению к рынку, противоположную почти полной зависимости страны от держателей мировых денег, как это обстоит ныне на Западе.
Частная собственность на малом и среднем уровне вполне может вписаться в православный социализм – но ключевые высоты государства и экономики должны находиться в руках патриотического «служилого класса», а не тех владельцев долларовых миллионов с российскими паспортами, которые по факту давно уже швейцарцы, англичане или американцы. Приведу лишь одну цифру: объем промышленного ВВП в России в 2013 году был примерно на 25% ниже советского 1990 года, тогда как соседняя Белоруссия, сохранившая многое от социалистического уклада и при централизованном руководстве, увеличила свой ВВП почти в 2 (!) раза. И это при отсутствии нефти и газа! Гайдаровский капитализм потерпел в России фиаско. Это понимают почти все, и Путин тоже. Только некоторые делают вид, что все идет нормально.
Человеку нужен хлеб, но не хлебом единым жив человек. Обществу нужны деньги, но нет ничего опаснее для России, чем власть денег. Мыслимое будущее для страны заключается в выработке такого государственно-общественного и культурного устройства, которое сохраняло бы в человеке образ Божий. Надо дать России возможность быть самой собой. Нельзя угасить ее веру. Если это случится, никакие заморские рецепты не спасут страну от гибели, а вместе с ней рухнет весь мир.

Ист.