Давайте рассмотрим один из недавних примеров манипулирования СМИ — Wikileaks. Этот проект стартовал в декабре 2006 года. По странному стечению обстоятельств предполагаемый диссидентский сайт, публикующий конфиденциальную информацию, сразу же был удостоен огромного внимания со стороны господствующих СМИ, таких как газета «Washington Post» и журнал «Time». Статья в журнале «Time» особенно любопытна, потому что там как будто бы с самого начала разъясняется, каким образом следует интерпретировать информацию, публикуемую на сайте Wikileaks, но это странным образом напоминает те разъяснения, которые дал Джордж Буш сразу после 11 сентября…

«К марту месяцу в рамках этого нового смелого коллективного эксперимента, связанного с утечкой информации, в режиме онлайн будет доступно более миллиона правительственных и корпоративных документов из стран Азии, Африки, Ближнего Востока и бывшего советского блока. Если, конечно, вы не сторонник многочисленных теорий заговора, намекающих на то, что Wikileaks.org служит прикрытием для ЦРУ или других разведывательных служб».[192]

А теперь перечитайте еще раз и вспомните, что эта статья была написана еще до первой крупной «утечки», которая, согласно статье, должна была иметь место где-то в марте 2007 года.

Так почему журнал «Time» вообще писал об этом, если еще ничего не произошло? Зачем было рисковать? Может быть, они знали что-то такое, чего не знаем мы? Обратите внимание еще на один момент: журнал «Time» нахваливает сайт утечек, который якобы намерен разоблачать всевозможные «заговоры», и одновременно убеждает своих читателей не верить в глупые «теории заговора» относительно самого сайта. Иными словами, теории заговора бывают «правильные» и «неправильные».

Читаем дальше статью из журнала «Time»: «Вместо того чтобы ограничиваться мнением пары ученых специалистов, Wikileaks станет настоящим форумом, где все мировое сообщество сможет тщательно изучать все поступающие документы с точки зрения их надежности, достоверности и возможности фальсификации», — пишут создатели сайта на странице вопросов и ответов.[193] «Люди смогут интерпретировать документы и объяснять их значимость для публики. Если утечка происходит из недр китайского правительства, все китайское диссидентское сообщество сможет свободно изучать опубликованные документы и обсуждать их…»[194] Звучит как пропагандистское заявление, написанное ребятами с Мэдисон-авеню?

Звучит как руководство к правильной интерпретации Wikileaks. Поймите, что вам объясняют, о чем вы должны думать и как должны истолковывать информацию. Разумеется, чтобы истолковывать ее «правильно», вы должны иметь соответствующий образ мышления. Но, чтобы настроить мышление ни о чем не подозревающей публики на правильный лад, сайт Wikileaks нуждался в официальном благословении ведущих корпоративных СМИ. Без поддержки со стороны медиаистеблишмента этот проект наверняка рухнул бы, не успев стартовать. Не потому ли мы видим в совете директоров Wikileaks представителя по связям с общественностью Руперта Мёрдока? Не потому ли журнал «Time» и газета «Washington Post» выступили со статьями в поддержку Wikileaks, когда об этом сайте еще никто не слышал?

Имейте в виду, что господствующие СМИ ограничивают ваше мировосприятие, выбирая, о чем сообщать и о чем умалчивать.

Опрос общественного мнения

В начале XX века слова «пропаганда» и «война» стали синонимами. Так произошло неслучайно. Все это было частью усилий, направленных на подрыв иудеохристианского культурного наследия. Два человека показали миру, как соединить концепции пропаганды и войны в единую технологию. Одним из них был Уолтер Липпман. Будучи, пожалуй, самым влиятельным политическим обозревателем своего времени, он провел годы Первой мировой войны в штаб-квартире Бюро британской пропаганды в Веллингтон-хаус в предместье Лондона. Именно Липпман в 1922 году предложил концепцию «стереотипа», которая, в сущности, являлась продолжением юнгианской концепции архетипа. Стереотипы можно создавать, ими можно манипулировать, и все это под силу гуру массовых коммуникаций и психологической войны. Идея заключается в том, чтобы заставить людей не слишком глубоко и четко вдумываться в воспринимаемые образы, а реагировать на них на павловский манер — рефлекторно.

Другим был Эдвард Бернейс, племянник Фрейда и один из создателей методики манипулирования общественным мнением. Вот что он писал: «Удивительные успехи, достигнутые пропагандой во время [Первой мировой] войны, открыли умным людям глаза на возможности манипулирования общественным мнением во всех сферах жизни… Нами правят, наше сознание программируют, наши вкусы предопределяют, наши идеи нам предлагают — и все это делают в основном люди, о которых мы даже не слышали… Как бы мы ни относились к этому, факт остается фактом: совершая практически любое действие в повседневной жизни, будь то в сфере политики или бизнеса, социального взаимодействия или этики, мы действуем по указке сравнительно небольшой группы людей, которые составляют крошечную долю от наших 120 миллионов сограждан, однако разбираются в мыслительных процессах и в социальной структуре масс. Это они тянут за ниточки, ведущие к общественному сознанию, это они управляют старыми общественными силами и изобретают новые способы связывать мир воедино и управлять им».[195]

В годы Первой мировой войны Бернейс, тогда еще молодой человек, служил в американском Комитете общественной информации — пропагандистском ведомстве, созданном правительством США в 1917 году с целью убедить ни о чем не подозревающее население в необходимости вступления Америки в войну, чтобы «обезопасить демократию во всем мире». Несмотря на то что сотни тысяч молодых британцев гибли на полях сражений во Франции, в Америке эта кровавая война не встретила практически никакого сопротивления. Свидетельства того времени указывают, что к 1917 году, то есть ко времени вступления США в войну, 94 процента британских трудящихся, несшие на себе все тяготы войны, не имели ни малейшего представления о том, ради чего они воюют, если не считать созданного медиаманипуляторами образа немцев как ужасной расы, которая настроена на уничтожение их монархии и страны и которую по этой причине необходимо стереть с лица земли.[196] Все последующие войны, включая нынешнюю «войну с террором», использовали точно такие же методы массовой пропаганды.

Подобные методы позволили поднять иррациональность на высший уровень общественного сознания. Манипуляторы играли на этом, чтобы отвлечь внимание населения от реального положения вещей, и чем более сложными становились проблемы современного индустриального общества, тем легче было отвлечь от них внимание, в результате чего мы пришли к нынешней ситуации, когда абсолютно непоследовательные мнения масс, порождаемые опытными манипуляторами, преподносятся и воспринимаются как научные факты.

Сегодня опросы общественного мнения, как и телевизионные новости, стали неотъемлемой частью повседневной жизни. «Научное исследование» отношения населения к тем или иным вопросам осуществляется быстрее чем за 24 часа. Большинство опросов, о которых сообщают ведущие мировые медиагруппы, такие как CBS-NBC-ABC-CNN-Fox, «New York Times», «Washington Post», «Time», «Newsweek», «Financial Times», «Wall Street Journal», фактически координируется в Национальном центре изучения общественного мнения, где составляются психологические портреты всех стран и народов.

Идея «общественного мнения», разумеется, не нова. Платон выступал против него в своем «Государстве» больше двух тысяч лет назад. Алексис де Токвиль в начале XVIII века писал о степени влияния общественного мнения на жизнь Америки. Но до наступления XX века никто даже не помышлял измерить общественное мнение и до 1930-х годов никто не додумался использовать эти измерения в процессе принятия политических решений.

Здесь стоит остановиться и поразмыслить. «Вера в то, что общественное мнение может быть детерминантом истины, с философской точки зрения безумна. Она идет вразрез с идеей рационального индивидуального сознания. Каждый индивидуальный разум содержит в себе искру божественного разума и потому способен совершать научные открытия и понимать открытия, сделанные другими. Индивидуальный разум — одна из немногих вещей, которые нельзя “усреднить”. Судите сами: в момент творческого озарения ученый, совершающий открытие, является едва ли не единственным на свете человеком, который придерживается именно такого взгляда на природу вещей, тогда как все остальные придерживаются иных взглядов либо не имеют собственного мнения. Можно себе представить, какими были бы результаты опроса общественного мнения в отношении кеплеровской модели Солнечной системы вскоре после опубликования “Гармонии мира”: 2 процента — за, 48 процентов — против, 50 процентов — “не знаю”».[197]

Опросы и цифры

Несмотря на недоказуемость тезиса о «психоаналитических типах», интерпретативная методология проведения опросов, разработанная Франкфуртской школой, стала играть доминирующую роль в социальных науках. Такое положение сохраняется и поныне. Более того, повсеместное внедрение этой новой, якобы научной методики в 1930-е годы вызвало настоящий бум опросов общественного мнения, многие из которых финансировались прямиком с Мэдисон-авеню. Дело в том, что результаты опросов поддаются простому численному анализу. Вы можете спросить группу людей, как они относятся к чему-либо, а потом сложить голоса «за», вычесть «против», и, в зависимости от того, какое число окажется больше, результат, отражающий мнение «большинства», выдается за единодушное мнение общества. Так и идея «Америка говорит НЕТ наркотикам» сфабрикована организаторами опросов по заказу финансовой элиты, которая, как я уже неоднократно отмечал в своих книгах, является крупнейшим наркодилером. Но, сколько бы людей ни было согласно или не согласно с какой-то идеей, само по себе это не делает идею истинной или ложной. Изучив результаты опросов американцев, Эмери и Трист пришли к выводу, что «люди ведут себя в соответствии с общественным мнением». Опросы оказывают на массы сильнейшее влияние: люди делают то, что считают своим долгом, потому что в противном случае их замучают угрызения совести. Эмери и Трист приходят к выводу, что опрос общественного мнения «помогает людям понять смысл жизни».[198]

По окончании Второй мировой войны Пол Лазарсфельд, директор Бюро прикладных социальных исследований Колумбийского университета, начал использовать опросы в целях психоанализа поведения американских избирателей, и уже во время президентских выборов 1952 года рекламные агентства с Мэдисон-авеню, используя наработки Лазарсфельда, взяли избирательную кампанию Дуайта Эйзенхауэра в свои руки. Эти выборы также стали первыми, где значительную роль сыграло телевидение, которое, как и предсказывал восемью годами ранее Адорно, за очень короткое время приобрело огромное влияние. Рекламное агентство «Batten, Barton, Durstine & Osborne» — знаменитое BBD&O — так же тщательно готовило предвыборные появления Айка на публике в окружении телекамер, как Гитлер нюрнбергские съезды своей партии; одноминутные предвыборные ролики снимались с таким расчетом, чтобы потакать потребностям избирателей, которые выявлялись при помощи опросов.

Этот снежный ком продолжает расти по сей день. Весь курс развития теории рекламы в 1950-е — 1960-е годы был проложен людьми, изучавшими методы манипулирования массами, разработанные Франкфуртской школой. Фрэнк Стэнтон, считающийся самой влиятельной фигурой в истории телевидения, пришел прямиком из «Радиопроекта».

Чтобы такой тип социального воздействия был возможен, необходимо выяснить, насколько отзывчива общественность к политическим устремлениям элиты. «Если вы хотите, чтобы люди поверили в какую-то идею, следует провести опрос, результаты которого докажут, что эта идея действительно справедлива, а потом широко разрекламировать результаты по телевидению», — говорит Хэл Беккер из «Futures Group».

Нас называют «целевыми группами населения», и опросы на самом деле измеряют степень нашего сопротивления тому, что показывают в выпусках вечерних новостей. Результаты тщательно подготовленных опросов затем доводятся до населения посредством СМИ. Это служит основой для формирования общественного мнения. Все это — часть изощренного метода формирования общественного мнения, разработанного в Тавистоке, и в одном из тавистокских учебников это описывается как «донесение сигнала до органов чувств людей, на которых необходимо оказать влияние».

Именно с помощью этого масштабного аппарата удалось превратить американцев, которые слыхом не слыхивали о Саддаме Хусейне и лишь смутно представляли себе, что Ирак находится где-то на Ближнем Востоке, в людей, исполненных решимости уничтожить иракцев как нацию.

Как такое могло случиться? Благодаря силе телевидения, изображавшего Саддама главным врагом всего человечества. Саддам стал олицетворением зла, наряду с Гитлером и Сталиным. Мы сами стали себе врагами, источником разрушения общества. Если верить порочному Фрейду, то «не все люди достойны любви». Участники мрачного экологического движения с их антигуманными взглядами на человека открыто декларируют этот факт в своей дегенеративной пропаганде: «Спасайте животных. Убивайте людей».

Но мы как будто бы не замечаем всего этого. Почему?

Потому, что методология опросов не изменилась с тех самых пор, когда их только начали проводить. Сложные проблемы сводятся к простому набору возможных вариантов ответа (Саддам Хусейн — плохой человек. Вы согласны?). Однако на чем базируется это утверждение?

На чьей точке зрения? И что такое «плохой»? С точки зрения иракского населения, американские солдаты, вторгшиеся в их страну, плохие, а Саддам — хороший.

Мы говорим о фрейдистской массовой психологии, апеллирующей к инфантильному, животному поведению, чувствам и инстинктам и стремящейся обойти стороной рассудочные, творческие способности человека, моральные суждения и вечный поиск универсальной истины.

Более того, когда мы говорим о телевидении, вопрос об истине вообще лишается всякого смысла. Телевидение стремится не к познанию истины, а к созданию собственной реальности. Независимо от того, чем являются кадры, которые мы видим на экране, — прямым репортажем или инсценировкой, люди в любом случае воспринимают их как непосредственную реальность, а значит, как истину. Например, во время землетрясения, случившегося в Японии в 2010 году, СМИ показывали пустые магазинные полки, утверждая, что страна столкнулась с самой острой нехваткой продовольствия и воды со времен Второй мировой войны. Однако на самом деле эти кадры были взяты из архивов и не имели никакого отношения к землетрясению и нехватке бутилированной воды. Таким вот образом новостные выпуски ежедневно подменяют собой реальность. Эмери и Трист указывали, что «чем больше человек смотрит телевизор, тем меньше он понимает, тем больше принимает на веру и тем больше отрешается от своих мыслительных процессов… Телевидение обладает волшебной способностью конструировать приемлемую реальность (миф) из совершенно неприемлемых ингредиентов. Пытаться противостоять такому мифу значило бы признать собственную неэффективность, изолированность, беспомощность. Она (телевизионная картинка) становится и является истиной в последней инстанции».

Таким образом, ваша любимая новостная программа существует затем, чтобы укреплять ваше мнение о том, как устроен окружающий мир. А в чем заключается это ваше мнение? В том, что мы живем в мире насилия и разврата, что люди — это деградировавшие злобные существа, которые убивают, насилуют, разрушают, сеют ненависть — и все во имя того -изма, который на данный момент в моде.

Новояз

Вы когда-нибудь обращали внимание на уровень языка в новостных выпусках? Не обращали, не так ли? А между тем все редакторы новостей придерживаются одного и того же речевого образца: простые глаголы, очень мало длинных предложений. Фразы короткие, лексикон предельно простой. «Президент не пойдет на переизбрание, — говорят нам в новостях. — Подробности через полчаса». Это тоже делается преднамеренно. С помощью языка, через его красоту и сложность «человек передает идеи и принципы, присущие его культуре, от одного поколения к следующему».[199] Язык телевидения — аристотелевский, просто перечисляющий предметы в неподвижной вселенной: человек, собака, преступник, автомобиль, бомба, экономика, плохой, хороший. «Нет никаких креативных мыслей, ни малейших попыток побудить человека думать, цель только одна — запечатлеть желаемый образ в мозге зрителя».[200] Вот это и есть промывание мозгов. Однако промывание мозгов посредством телевидения происходит не в одночасье, а постепенно, на протяжении длительного времени меняя парадигму общества. Не верите? Оглянитесь вокруг и сравните то, что видите, с тем, что было поколение назад.

Язык телевизионных новостей коренится в лингвистических разработках, которые осуществлялись в годы Второй мировой войны в рамках «последней революции» Герберта Уэллса, подразумевающей ликвидацию национальных языков и замену их «базовой» разновидностью английского языка, содержащей всего 850 слов. Эта дегенеративная концепция была разработана британским лингвистом Ч. К. Огденом, который утверждал, что большинству людей английский язык в его нынешней, слишком сложной, форме недоступен. Некоторые из ведущих британских олигархов, включая Черчилля, увидели в идеях Огдена полезный потенциал с точки зрения промывания мозгов. Ведь с помощью базового языка средства массовой информации могли бы доносить до людей простейшие идеи, не усложняя их без необходимости, чтобы не побуждать людей лишний раз задумываться.

В будущем мире Уэллса «английский язык, на котором изъясняется большинство населения, сильно отличается от языка Шекспира, Аддисона, Баньяна и Шоу: он лишился последних следов таких архаичных изощрений, как сослагательное наклонение».

Однако способность человеческого разума выдвигать гипотезы и мыслить творчески становится силой, способной изменять к лучшему природу вещей, и это невозможно уместить в словарь, состоящий из 850 слов. Национальный язык придает смысл существованию национальных государств и помогает им в поиске истины. В диалоге Платона «Менон» Сократ обнаруживает врожденную гениальность в мальчике-рабе, и тот под его руководством решает задачу об удвоении квадрата. Таким образом он доказывает несправедливость рабства, демонстрируя творческую природу каждого человека. Проимперский же оппонент Платона Аристотель, исходя из предпосылки, что у человека нет души, утверждал, что самой природой одним людям назначено быть рабами, а другим — хозяевами.

Тавистокцы хорошо знают, что идеи сильнее любого оружия, любой армии. Чтобы обеспечить приятие обществом их имперских идей, они стремятся контролировать образ мышления людей, особенно в области науки, где человеческое умение строить гипотезы и творчески мыслить становится силой, способной изменять к лучшему порядок вещей. Если вы можете контролировать образ мыслей людей, значит, в состоянии влиять на то, как они реагируют на различные события. Этот процесс масштабного изменения взглядов на жизнь общества называют «сдвигом парадигмы».

В исторической перспективе борьба за сохранение языка как краеугольного камня нации восходит еще ко временам итальянского поэта Данте Алигьери.

Важно отметить тот факт, что в эпоху итальянского Возрождения люди разговаривали на языке, которого еще двумя столетиями ранее не существовало. Этот язык стал изобретением Данте, который на протяжении всей своей жизни старался создать язык, способный отразить всю глубину человеческого мышления.

Без итальянского языка, который Данте подарил миру, собрав воедино тысячу местных диалектов, Возрождение было бы невозможным. «Божественная комедия» стала важнейшей вехой в истории поэзии. Франческо Петрарка, последователь Данте, пошел в развитии поэтического языка еще дальше благодаря изобретению сонета. Одновременно с этим Боккаччо, друг Петрарки, написал «Декамерон», целью написания которого было не допустить сползание итальянского общества в культурный пессимизм, не дать нации погибнуть ни в 1340 году, когда в стране бушевала черная смерть, ни впоследствии. Эта книга состояла из сатирических историй, многие из которых были весьма пикантными, и смысл их заключался в том, чтобы люди смеялись над собой, а не впадали в самоубийственную депрессию. Одновременно люди изучали итальянский язык Данте.

Джеффри Чосер в 1375 году побывал на лекции, которую Боккаччо читал о Данте, и решил перенести ту же самую идею на английскую почву. Так родились «Кентерберийские рассказы» — веселые истории, рассказываемые религиозными паломниками, направлявшимися в Кентербери. Англичане, которые по своей фривольности не уступают итальянцам, затем пересказывали эти истории друг другу и таким образом лучше узнавали английский язык. Позже Шекспир обогатил английский язык сонетами, позаимствовав идею у Петрарки. Таким образом, современный английский язык очень многим обязан итальянцам, особенно Данте.

Некоторое время спустя христианский гуманист Эразм Роттердамский вдохновил своего ученика Франсуа Рабле сделать для Франции то же самое, что Данте сделал для Италии, а Чосер — для Англии. Так родился гротескный образ Гаргантюа, а вместе с ним — французский язык. У испанского языка тоже есть свой литературный источник — Дон Кихот.

Таким образом, национальные языки, созданные поэтами, стали источником вдохновения и просвещения для темных и забитых народных масс. Именно язык рождает нацию, а не наоборот.

Примечания

192. A Wiki for Whistle-Blowers, By Tracy Samantha Schmidt/ Washington Monday, Time magazine, Jan. 22, 2007.

http://www.time.eom/time/nation/article/0.8599.1581189.00.html#ixzzlExtfiKg4.

193. http://mirror.wikileaks.info/.
194. A Wiki for Whistle-Blowers, By Tracy Samantha Schmidt/ Washington Monday, Time magazine, Jan. 22, 2007.

http://www.time.eom/time/nation/article/0.8599.1581189.00.html#ixzzlExtfiKg4.

195. Edward Bemays, Propaganda, 1928, reprint, Ig Publshing, 2004.
196. John Coleman, private papers from War Office in Whitehall, London, re. WWI.
197. Michael Minnicino, Frankfurt School and ‘Political Correctness,’ Fidelio, Winter 1992.
198. Крупнейшие современные организации, проводящие опросы общественного мнения, — «А.С. Neilsen», «George Gallup» — начинали свою деятельность в середине 1930-х годов. Еще одной важной организацией является «Yankelovich, Skelley and White poll». Даниэль Янкелович черпал вдохновение из книги Дэвида Нейсбита «Отчет о трендах» («Trend Report»), которая была написана по заказу Римского клуба.
199. Turn off your TV, Lonnie Wolfe, New Federalist, p. 35, 1997.
200. Там же.

Введение

Тавистокский институт. Гл. 5. Конфликт поколений