Впрочем, арабы тоже оправдали надежды СССР лишь отчасти, а с Израилем справиться не в состоянии по сей день (не сглазить бы!)
Те, кто говорят о “черной неблагодарности” израильтян по отношению к Сталину, упускают из виду такие немаловажные события, как “дело врачей”, расправу над Еврейским антифашистским комитетом, планы массового переселения советских евреев на Дальний Восток… Даже пламенные израильские коммунисты воспринимали подобные известия из Москвы без восторга (в компартии Израиля на этой почве произошел раскол), а уж об умеренно левых, центристских и правонастроенных кругах и говорить не стоит. Так что результаты выборов оказались абсолютно закономерными.
Победившие (и правившие непрерывно до 1977 года) МАПАЙ – “Маарах” – “Авода” хотя и исповедовали левую идеологию, но достаточно четко отмежевывали собственные социалистические взгляды от коммунистических воззрений, скомпрометировавших себя в отношении евреев СССР. С другой стороны, израильские социалисты настолько боялись СССР, что долгое время не предпринимали никаких практических мер в защиту живших там евреев, и только деятельность праворадикальной Лиги защиты евреев, созданной в 60-х годах американским раввином Меиром Кахане (убит в 1990 году арабским террористом в США) “разбудила” их и подняла на борьбу за предоставление советским евреям права на выезд.
История не признает сослагательного наклонения, но смею утверждать: не будь в СССР конца 40-х – начала 50-х гг. столь матерого антисемитизма, советско-израильские отношения стали бы развиваться по совершенно иному сценарию. Конечно, Израиль вряд ли вошел бы в Организацию Варшавского договора, но сателлитный вариант наподобие югославского (конечно, я не имею в виду короткий период, когда Советы называли Иосипа Броз Тито фашистом) представляется вполне вероятным.
Зачем же Сталин всё испортил? Зачем прибег к столь откровенным антиеврейским мерам, настроившим против него не только Израиль и не только пресловутый империалистический Запад, но и изрядную часть нейтральной мировой общественности?
Этому предложено множество объяснений, наиболее обоснованным из которых представляется следующее. Сталин перестал нуждаться в поддержке Запада, столь нужной ему в годы Второй мировой войны, и решил показать, “кто здесь босс” – т.е. выступить на последний и решительный бой с мировой капиталистической системой, потенциальными агентами которой представлялись ему евреи..
В то время подозрительность вождя достигла маниакальной стадии, и он возжелал устроить тотальную проверку на лояльность советского еврейства. Евреи проверку не выдержали: четвертьмиллионное московское еврейство устроило фурор, встречая в 1948 году первого израильского посла Голду Меир.
Вообще, в тот период происходило массовое пробуждение национального самосознания среди советских евреев. Этому способствовала Катастрофа, четко выделившая евреев из среды других народов. Но одновременно с ростом еврейского самосознания, стремлением евреев к возрождению своей национальной жизни во внутренней политике СССР углублялся великорусский шовинизм. Строго говоря, шовинизм использовался Сталиным и его окружением для мобилизации масс с начала Второй мировой войны, каковая продемонстрировала, что национализм и панславянизм в отсталой малообразованной стране явились более мощными объединяющими факторами, нежели марксистско-ленинская теория.
Поначалу выступления евреев в поддержку Израиля только удивили, но не разозлили советскую власть, которая не ожидала столь глубокого проникновения сионизма в сердца своих евреев. На этом фоне вновь зазвучали предложения ЕАК о создании еврейской союзной республики в Поволжье или в Крыму как советской альтернативы Израилю. Максимум, на что согласилась Москва, – принять постановление СНК РСФСР “О мероприятиях по укреплению и дальнейшему развитию хозяйства Еврейской АО”, которое предусматривало отправку туда 50 учителей и 20 врачей, в первую очередь еврейской национальности. Было разрешено выпускать газету “Биробиджанер штерн” вместо одного раза в неделю дважды, увеличить тираж этой газеты на русском языке, создать еврейское книжное издательство в Биробиджане и издавать альманах на идиш. Два последних пункта выполнены не были (журнал “Советиш геймланд” открылся в Москве двенадцать лет спустя).
Осенью 1948 года наметились признаки того, что руководство Израиля не торопится беспрекословно выполнять указания из Москвы. Тогда еще речь шла далеко не о принципиальных расхождениях – но извечную еврейскую строптивость московские партийные бонзы восприняли как неподчинение приказу..
Сталин решил, что настало время для проведения широкой волны антиеврейских репрессий. Это было местью Израилю за доверие, которое он не оправдал, это было и запоздалой местью советским евреям за отсутствие патриотизма в том смысле, как его понимал Сталин и его окружение. Ближневосточный сдерживающий фактор перестал действовать, и дорога к самым диким проявлениям антисемитизма оказалась открытой.
Во дворе биробиджанской библиотеки запылали костры: это горели книги репрессируемых еврейских писателей. Одним из пунктов обвинения, предъявленного членам ЕАК, стали вышеупомянутые предложения об “альтернативной еврейской государственности”. Еврейскую интеллигенцию обвинили в желании отторгнуть Крым от СССР!
В последние годы жизни Сталин окончательно признал Израиль врагом Советского Союза. Евреи, имеющие родственников в США или Израиле, подозревались в антисоветской деятельности. В эпоху правления Сталина тысячи были убиты агентами НКВД или сосланы в ГУЛАГ, все еврейские организации (кроме нескольких десятков синагог, тщательно контролируемых органами) были закрыты.
Страдающий прогрессирующей паранойей Сталин задумал организовать в Москве массовые еврейские погромы. Как бы великодушно защищая евреев, правительство должно было организовать их массовое выселение в Сибирь или Биробиджан. Для реализации этого сценария уже в январе 1953 г. советские СМИ проводили работу по идеологическому обоснованию готовящейся акции. В головы населению вбивался следующий тезис: подобно коллективной вине немецкого народа за злодеяния нацистов в Германии, существует и коллективная вина еврейского народа за “злодеяния” врачей-убийц.
К Москве и другим крупным городам подгонялись железнодорожные составы. В Биробиджане форсированно строились барачные комплексы типа концлагерей. По всей стране составлялись списки чистокровных евреев и полукровок. Депортация должна была осуществляться в два этапа: чистокровные в первую очередь, полукровки – во вторую. Этим руководила особая комиссия под председательством начальника отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС М.Суслова. Бывший министр обороны Н.Булганин рассказывал позже, что Сталин хотел, чтобы во время движения эшелонов с евреями на восток были инсценированы крушения и нападения “отрядов народных мстителей”.
Израильтяне тоже не дремали. В феврале 1953 г. в знак протеста против действий советского руководства в советском посольстве в Тель-Авиве была взорвана бомба. В ответ Сталин отдал распоряжение о разрыве дипломатических отношений с нашей страной. Так антиеврейские настроения в СССР и антисоветские настроения в Израиле непрерывно катализировали друг друга.
Лишь смерть Сталина 5 марта 1953 г. предотвратила готовившуюся расправу над советскими евреями. Начатую Сталиным антисемитскую политику продолжил Хрущев. Хотя он и не прибегал к прямым репрессиям против евреев (не считая нескольких “экономических процессов” конца 50-х – начала 60-х годов), именно “кукурузник” заложил основы проарабской внешней политики СССР. В отличие от него, Сталин, по имеющимся сведениям, не допускал и мысли о сотрудничестве с “реакционными и отсталыми” арабскими режимами.
При Хрущеве иудаизм как таковой был объявлен мракобесием. Синагоги закрывались еще более стремительными темпами, чем при Сталине, евреям не разрешали собираться на молитву в частных домах, выпечка мацы была запрещена.
В свою очередь, Израиль искал союзников в Европе, главным образом во Франции. Но они оказались ненадежными, и к концу 60-х годов окончательно сформировалась ориентация Израиля на США.
Цепная реакция продолжалась. Когда стало ясно, что Израиль отходит к американскому лагерю, СССР начал искать союзников на Ближнем Востоке, руководствуясь принципом “враг моего врага – мой друг”.
С середины 50-х годов Москва, чтобы не допустить полной гегемонии США в регионе, делает ставку на радикальные арабские режимы Египта, Сирии и Ирака. В этих странах национально-освободительные революции покончили с монархическими режимами, и влияние западных держав оказалось под вопросом. У Москвы же появилась возможность под антиимпериалистическими лозунгами наращивать свое присутствие на Ближнем Востоке, отстаивая позиции арабов – и заодно свои собственные.. Израиль же никогда не изменял своему заокеанскому союзнику, чем провоцировал еще большую ярость Кремля.
Нормализация советско-израильских отношений началась лишь в конце 80-х годов, а вскоре не стало Советского Союза. Российско-израильские связи – это уже отдельный разговор.
Даже спустя много лет после смерти Сталина “вождь народов” остается наиболее известным в Израиле советским лидером коммунистической эпохи (Ленин принадлежит другому времени: в массовом сознании израильтян его фигура более “сцеплена” с основоположниками коммунизма Маркса и Энгельса, т.е. теоретиков, а вот Сталин знаменит именно как практик). Имена Маленкова, Хрущева, Андропова и Черненко неизвестны рядовому израильтянину, а Брежнева и Горбачева – малоизвестны на фоне Сталина.
Однако при всей его популярности образ Сталина носит сугубо негативный характер. Исключением являются отдельные представители маргинальных леворадикальных групп, численность которых непрерывно сокращается.
И все же отдадим должное Сталину. В одном он оказался прав: после краха коммунистической системы мир изменился до неузнаваемости – но Ближний Восток по-прежнему остается горячей точкой планеты.

Часть I

Ист.