Никита Явейн: «На WAF наши проекты приняли с интересом»

Победитель в двух номинациях WAF-2015 – о том, как надо показывать проекты жюри международной премии, как она устроена и зачем в ней участвовать.

информация:

  • архитектор: Никита Явейн
  • мастерская: Студия 44
  • проекты:

    Академия танца под руководством Бориса Эйфмана
    Музейный комплекс Государственного Эрмитажа в восточном крыле Главного Штаба, Санкт-Петербург
    Топология непрерывности: проект-победитель конкурса на концепцию развития исторического центра Калининграда

Вручение премии WAF Никите Явейну и его коллегам из «Студии 44».
Предоставлено «Студией 44»

– Никита Игоревич, мои поздравления, ваши работы стали, кажется, первыми российскими проектами, попавшими в списки победителей в номинациях WAF. Каковы ваши впечатления, как всё прошло?

Хорошие впечатления, нас очень тепло приняли. Там многое происходит одновременно, ходят люди с программками, отмечают, куда им пойти, потому что надо выбирать между лекцией, скажем, Дженкса или Кука, и одной из десяти–двенадцати презентаций проектов. Так вот, под конец нами стали интересоваться, на первый показ Калининграда пришло человек десять, потом на Эрмитаж пятьдесят – шестьдесят, а когда мы показывали школу, то зал, один из малых залов, был полон, а он вмещает где-то сто человек. На последнем нашем показе в большом зале было человек восемьсот, наверное.

Концепция развития центра Калининграда (Россия). «Студия 44». © Архитектурное бюро «Студия 44» и Институт территориального развития Санкт-Петербурга

Концепция развития центра Калининграда (Россия). «Студия 44». © Архитектурное бюро «Студия 44» и Институт территориального развития Санкт-Петербурга

Выступал не я, выступали молодые архитекторы бюро, которые участвовали в проектировании, они прекрасно знают английский. Я думаю, мы бы и в прошлом году прошли, если бы я хорошо знал английский, но я хорошо знаю французский, а WAF затеяли англичане, там французский малополезен. Там всё на английском, вопросы, ответы, быстрый ведущий, очень ёмкое, темповое рассмотрение, к этому надо быть готовым. Многих прерывали сразу по прошествии 20 минут, но нас, как я говорю, приняли с интересом, мы больше 25 минут выступали по Калининграду, нам задали много вопросов.
Ну, кроме того, в прошлом году мы презентовали Олимпийский вокзал, так что нам помешала политика, это была осень, Олимпиада, Крым, самый разгар всего этого.

Вокзал «Олимпийский парк». “Olympic Park” railroad station

Вокзал «Олимпийский парк». “Olympic Park” railroad station. Студия 44

– Как Вам показалось, с мастер-планом Калининграда вы далеко оторвались от соперников по номинации

Было сразу понятно, что мы побеждаем с Калининградом, проект был принят практически на ура. Нас сразу поняли, увидели наш подход: не воссоздание и не новое, а частично старое, на нем новое, это всё одно с другим, взаимопроникает; жюри также впечатлило разнообразие типов города, которые мы предложили в рамках мастер-плана. Хотя не знаю – если бы не Альтштадт*, взяли бы мы WAF по генпланированию или нет.

Конкуренты были достаточно сильные: там был мастер-план Battersea Power Station в Лондонебюро Рафаэля Виньоли – громко прозвучавший проект, они были уверены в победе, поскольку конкурс, честно скажем, английский, англичане формируют там вектор и тянут своих, само собой, для них это ближе. И в рамках вопросов нас стали подлавливать. Наверное, это такая методика, неожиданная для нас.

– А что сейчас происходит с вашим мастер-планом Калининграда?

Там местные архитекторы сделали эскиз, некий сублимат между нашим предложением и французским проектом Devillers et Associés, занявшим второе место. По Альтштадту он сохраняет основные какие-то наши моменты, по другим районам проект ближе к французскому генплану, там всё разбито на квадратики под жильё. Был второй конкурс по замку, мы там вроде бы выходим на какую-то работу. Но все подзаморожено, потому что денег не хватает. Власти Калининграда рассчитывали на федеральные субсидии, собственных средств у них нет: кризис сказывается на экономике города, связанного с экспортом-импортом.

– Академия танца Бориса Эйфмана победила в номинации школ, как её приняли на презентации?

Мы не были так уверены, как с мастер-планом, но школа прошла объективно по совокупности своих качеств. К тому же мы правильно её подали, с небольшим фильмом, который позволял увидеть, как всё работает; достаточно серьезно подошли. Судя по тому, как все проснулись, заинтересовались, мы поняли, что можем победить и даже были почти уверены. А между тем в номинации была академия Бернтвуд, которая получила в этом году премию Стирлинга.

– А как вы показывали жюри премии Академию танца?

Мы говорили о пространстве вертикального двора. В обычных школах есть двор, куда дети выбегают на перемену. А здесь наш вертикальный двор – пространство танца, отдыха, всего. Это как суп, в котором очень много мяса. Пространство очень насыщенное, там «подвешено» много объектов, прежде всего балетные залы. И дети там бегают… Мы сняли фильм и показали, что там вертикальная связь всех со всеми, она работает даже больше, чем по горизонтали.

Академия танца под руководством Бориса Эйфмана © Студия 44

Академия танца под руководством Бориса Эйфмана © Студия 44

И второе – в балетных залах царит атмосфера отрешенности. Залы – это театр теней; абсолютно изолированное пространство стыкуется с абсолютно открытым вертикальным двором-клуатром. И ты через тамбур проходишь из одного пространства в другое, как через какой-то шлюз. Мы специально постарались подчеркнуть эту особенность здания в своей презентации на WAF.

В целом уровень премии очень высокий. И уровень проектов, и большого жюри, и малых жюри. Хотя в номинации «Культура» было какое-то немного странное жюри…

– По объектам культуры, где Вы показывали реконструкцию Генштаба для нового крыла Эрмитажа?

Я считаю, что Эрмитаж был самым сильным объектом в своей номинации, он и за гран-при мог побороться, но, во-первых, он не совсем фестивальный проект – слишком серьезный для фестиваля и слишком большой, комплексный. И, во-вторых, нам немного не повезло с жюри – там практически не было архитекторов, был главный редактор «Architectural Review»; кто-то заболел, была замена. Либо они не очень хорошо нас поняли, либо мы плохо рассказали. В номинации учреждений культуры конкуренция, пожалуй, была самая слабенькая. Победивший проект – зал Soma City «дом-для всех», прошел за счет социальных аспектов, сочувствия к лишившимся крова, то есть не совсем по архитектурной части.

Государственный Эрмитаж, новая Большая Анфилада в восточном крыле Главного Штаба, Санкт-Петербург © «Студия 44»

Государственный Эрмитаж, новая Большая Анфилада в восточном крыле Главного Штаба, Санкт-Петербург © «Студия 44»

– Вы согласны с решением жюри, присудившим гран-при жилому комплексу Interlace, построенному OMA в Сингапуре? Вам нравится этот проект?

– В разделе «Постройка» он был явным лидером по многим причинам. Проект интересный, там есть пространство, я бы даже сказал, что он перезагружает восприятие пространства. Важно, что это возврат к первоистокам, к горизонтальным небоскребам, к каким-то конструктивистским основам – они там хорошо видны. И вообще он очень любопытный, к примеру все эти угловые стыковки не дают лобовых просмотров. Это не совсем «дрова» – помните, проект такой был, «дрова» его называли, там блоки в прямоугольной системе? Словом к гран-при никаких вопросов нет, это знаковая неоконструктивистская вещь, она абсолютно справедливо получила свою награду.

Жилой массив Interlace (Сингапур). OMA / Оле Шерен. Изображение предоставлено WAF

Жилой массив Interlace (Сингапур). OMA. Оле Шерен. Изображение предоставлено WAF

К тому же Interlace – сингапурское здание, а WAF последний год проводится в Сингапуре. Теперь они переедут обратно в Европу, в Берлин. Потом ещё куда-нибудь поедут, в Америку, вероятно. Так что решение жюри несложно было предугадать, и по качеству комплекса, и по политическим соображениям. Вы же понимаете, что во всех подобных премиях немало политики. Но сегодня WAF главное творческое соревнование такого рода в мире, не риелторское-девелоперское и не такое, где всё решено. В Европе есть еще одно подобное соревнование – премия Миса ван дер Роэ, она построена точно по схеме WAF, есть нюансы, но в целом очень похоже: тоже номинанты, постройки, проекты… Но там могут участвовать только страны ЕС, так что для нас эта премия закрыта. В этом году на WAF, кстати, были лауреаты премии Миса, и премии Стирлинга, был очень сильный состав участников.

– А Ванкувер-хаус BIG, который назвали «Лучшим проектом будущего»?

– Я думаю, BIG вышел на суперприз не столько за счет архитектуры – проект несколько неоднозначный – сколько из-за профессионализма подачи. Наш мастер-план Калининграда, надо сказать, был одним из претендентов на гран-при в категории «проекты», мы шли вторыми-третьими… По идеям, заложенным в проект, мы может быть были и посильнее, но мы не дотянули с подачей, она должна быть более образной. Мы взяли старые картинки, а на WAF нужно специально готовиться. BIG же выиграли за счёт абсолютного мастерства представления материала, тут они несомненные лидеры, они превращают подачу в театральное представление.

Ванкувер Хаус (Канада). BIG – Bjarke Ingels Group. Изображение предоставлено WAF

Ванкувер Хаус (Канада). BIG – Bjarke Ingels Group. Изображение предоставлено WAF

– В чём их мастерство?

Каждый элемент проекта там был показан как решение некоей глобальной мировой задачи. Всё это с соответствующим видеорядом. Я перед тем, как поехать в Сингапур, посмотрел в Москве «Гамлета» – так вот, пожалуй, Миронов-то будет послабее, чем BIG-овские артисты. У BIG’а всё проектирование через презентации идёт, у них проектирование – это подготовка презентации.

По части подачи мы пока в другой лиге, хотя и не то чтобы совсем отстаем, уже приближаемся.

– Что самое интересное на WAF? Презентации, общение или выставка?

Выставка любопытна. Это такой развернутый журнал, развешаны простыни с проектами, как бельё, и все между ними ходят. Интересна среда, потому что параллельно идёт десять – двенадцать выступлений. Ты выбираешь что-то заинтересовавшее тебя и бегаешь из зала в зал.

– Вы давно участвуете в международных премиях?

На WAF второй год. В прошлом году не получилось, я своим поклялся, что в следующий раз мы победим. И в этом году все три объекта, которые мы представили, прошли в шорт-лист, а два наверх. Я даже превысил взятые на себя обязательства.

– Как бы Вы определили критерии победы сейчас, если проанализировать этот Ваш опыт? О театрализованной подаче уже было сказано, а что еще?

Нужно несколько очень серьёзных идей в русле мировых поисков, связать с мировым процессом и книгами. Раскрыть не на словах, а на образах. Но идеи должны быть самобытные, неожиданные, ты должен чем-то удивить людей, чтобы они отвлеклись, обратили на тебя внимание. Полностью, по определению, исключается всякий провинционализм.

– Что Вам даёт такое участие в международных премиях?

Там заказчиков нет, там есть критики. Прямого выхода на деньги я тут не вижу. Не так много заказов я получаю благодаря премиям, хотя выход на внешние рынки таким образом может произойти, так, например, я начал работать в Астане.

Профессиональный рост, безусловно. И сравнение того, что ты делаешь, с работами коллег, тех, кто заслуживает уважения. Все 200–250 проектов на WAF были очень приличными, чем он мне и нравится. В наших конкурсах я частенько спорю, кто победит, и заметьте, ещё ни разу не ошибся, главное – знать состав жюри. А тут приятно, что не знаешь, кто победит.

* Для бывшего Альтштадта (участок в районе Московского проспекта у Дома Советов) авторы проекта предложили возродить историческую сетку кварталов Кёнигсберга. Этот земельный участок будет разбит на небольшие лоты, на которых собственники смогут возводить малоэтажные здания.
На первых этажах зданий разместятся помещения с общественными функциями — к примеру, магазины и кафе. Территория здесь будет исключительно пешеходной зоной. Такое решение даст толчок для развития малого бизнеса — возводимым на небольших «пятачках» зданиям не нужны будут крупные инвесторы.
При этом все сооружения здесь должны будут возводиться в строго определённой стилистике и с использованием регламентированных материалов. Сами здания в значительной степени должны будут опираться на фундаменты прежних зданий Альтштадта. VA

беседовала: Юлия Тарабарина
Ист.