Хадид (араб. حديد) – железо.
В 2004 году стала первой
в истории женщиной-архитектором,
награждённой Притцкеровской премией

Заха Хадид никого не оставляет равнодушным: оголтело ругать ее готовы даже солидные архитекторы, обвиняя ее в «штамповке» криволинейных форм, которые, по их мнению, превращаются в непривлекательные и нефункциональные постройки. При этом Хадид имеет и массу поклонников – причем не только среди архитекторов, но и широкой публики, которая знает о ней из глянцевых изданий и телепередач: для журналистов ее необычные биография и творчество – благодарная тема для репортажей.

Заха Хадид с Пьером де Мероном. Венецианская биеннале-2012 © Юлия Тарабарина

Заха Хадид с Пьером де Мероном. Венецианская биеннале-2012 © Юлия Тарабарина

Ее часто называют самой известной женщиной-архитектором, но это преуменьшение: она с полным правом входит в десятку, а то и в пятерку самых знаменитых архитекторов мира – независимо от пола. Часто отмечают, что Хадид обыграла мужчин в их собственной игре, и это вполне справедливо: по статистике, даже сейчас на Западе женщины среди архитекторов составляют лишь пятую часть (при том, что в вузах учится поровну девушек и юношей), а если взять архитектуру вместе со связанными сферами инженерии, строительства и девелопмента, то процент женщин еще уменьшится.

Башня One Thousand Museum. США, Майами

Башня One Thousand Museum.
США, Майами

Но эти числа сами по себе не проблема: гораздо хуже, что почти половине женщин-архитекторов платят меньше, чем мужчинам с такой же квалификацией и на тех же должностях, а две трети сталкиваются на работе со скрытой мужской «дедовщиной»[1].

О том, легко ли было ей добиться успеха как женщине-архитектору, Заху Хадид спрашивают в почти каждом интервью, но она никогда не отказывается отвечать: по ее словам, заставить себя уважать как профессионала было самой трудной задачей в ее жизни. Во время учебы и в начале карьеры она не замечала дискриминации, однако чем дальше она продвигалась, тем заметнее становилась «особое» отношение. Но она никогда не терпела молча, а энергично отстаивала свои права, потому и прослыла очень сложным человеком, хотя тяжелый нрав архитектурных «звезд»-мужчин никто не обсуждает и не осуждает. Сама она признает, что «нетерпелива и нетактична. Люди говорят, что я могу напугать»[2]. Как вспоминает участник дуэта Pet Shop Boys Нил Теннант, для которого архитектор разработала эффектные и вполне функциональные декорации к мировому турне Nightlife (1999), работать с ней было не только увлекательно, но и страшно, т.к. она могла внезапно заявить ему: «Зачем ты это говоришь? Заткнись! Кем ты себя возомнил?»[3]

Заха Хадид в возрасте 6 лет © Zaha Hadid Architects

Заха Хадид в возрасте 6 лет © Zaha Hadid Architects

Хадид раздражает пристальное внимание прессы к ее необычным нарядам и прическам: ведь о костюмах Нормана Фостера едва ли когда-нибудь пишут, а ее внешний вид подробно обсуждают даже в архитектурных изданиях[4]. Также всех интересует ее личная жизнь: архитектор не скрывает, что она не была замужем и у нее нет детей, но не считает это осознанной жертвой на алтарь архитектуры ­– это не профессия, а жизнь, и, если не отдавать ей себя полностью, смысла заниматься ей нет. Потому женщинам бывает непросто полностью «вернуться в строй» после декретного отпуска, но если бы она действительно захотела родить ребенка, она бы это сделала[5]. Однако заниматься семьей и преуспеть в профессии все равно очень нелегко, и потому Хадид считает, что здесь нужна максимальная поддержка государства и общества. Еще одна проблема в том, что женщин-архитекторов вынуждают заниматься интерьерами и частным жильем: якобы это их жанр, а крупный многофункциональный комплекс они просто «не потянут»[6].

Заха Хадид. Фото 1980-х годов

Заха Хадид. Фото 1980-х годов

Горячий характер Хадид лишь дополняет ее феноменальные целеустремленность и веру в себя, заложенные еще в детстве. Заха родилась в Багдаде в 1950 в семье видного политика и коммерсанта Мухаммада Хадида, училась в католической школе в Багдаде и в пансионах в Швейцарии и Англии. В ее абсолютно светском и прозападном окружении верили в прогресс и считали, что женщина может выбрать любую профессию.

Юная Заха Хадид у фонтана Треви в Риме

Юная Заха Хадид у фонтана Треви в Риме

Заха еще в детстве решила, что станет архитектором: на нее повлияли и знакомство с древними памятниками Шумера среди болот на юге страны, и проектирование интерьера собственной комнаты, и оказавшийся у них дома макет нового особняка ее тетки. Так как Хадид могла «решать математические задачи даже во сне»[7], сначала – в качестве своего рода подготовки – она окончила математический факультет Американского университета в Бейруте, а в 1972 поступила в лондонскую школу Архитектурной Ассоциации. Хотя на тот момент это был мировой центр передовой архитектурной мысли, работы Хадид, вдохновленные русским авангардом, вызывали у профессоров нерадостное удивление, пока она не попала к преподавателям Рему Колхасу и Элиа Зенгелису, которые посчитали ее проекты необыкновенными, чем очень удивили ее саму [8]. С Колхасом у нее установились теплые отношения, и она проработала полгода в ОМА после окончания АА в 1977; он назвал ее «планетой на своей собственной неповторимой орбите» – сначала она огорчилась, но потом поняла, что обычной карьеры у нее и не может быть [9]. В этом – суть феномена Хадид: на пути к успеху ей пришлось преодолеть не только дискриминацию по признаку пола или национальности (чего тоже было достаточно), но и всеобщее недоверие к ее проектам – якобы фантастическим и нереализуемым.

Заха Хадид. Тектоника Малевича. Дипломный проект в лондонской школе Архитектурной Ассоциации © Zaha Hadid Architects

Заха Хадид. Тектоника Малевича. Дипломный проект в лондонской школе Архитектурной Ассоциации © Zaha Hadid Architects

Очень долго она воспринималась исключительно как бумажный архитектор и автор головокружительных живописных композиций. Эти полотна она, впрочем, создавала не как самостоятельные произведения, а как часть подачи проекта, выставляя их в галереях в надежде объяснить публике свои идеи [10].

Полотна Хадид ценятся коллекционерами: так, ее дипломная работа «Malevich’s Tektonik» (1977; проект отеля на мосту через Темзу) вошла в 1998 в собрание Музея современного искуства в Сан-Франциско, а рисунки и живопись хранятся в нью-йоркском MoMA.

Получив диплом АА, Заха Хадид осталась в Британии потому, что там работали лучшие инженеры, а в Ираке настали непростые времена: с партией «Баас» у власти, однажды вернувшись на родину, Хадид рисковала больше не получить выездную визу.

Заха Хадид. Клуб The Peak на горе над Гонконгом. Живописное полотно на тему проекта © Zaha Hadid Architects

Заха Хадид. Клуб The Peak на горе над Гонконгом. Живописное полотно на тему проекта © Zaha Hadid Architects

Она преподавала в АА и участвовала в конкурсах. Победа в одном из них – на проект клуба The Peak на горе над Гонконгом в 1982 – принесла ей международную известность. Разлетающиеся в разные стороны плоскости, казалось, реализовать будет невозможно, однако инженеры Arup увидели в них лишь привычные конструкции мостов и виадуков. Но проект остался на бумаге из-за банкротства заказчика, и первой реализацией для Хадид стал гораздо более скромный по масштабу интерьер ресторана Monsoon в Саппоро (1989). Следующий заметный успех Захи – участие в выставке «Деконструктивистская архитектура» (1988) в нью-йоркском МоМА: куратор Филип Джонсон собрал там по формальному признаку всех «любителей диагоналей»: Колхаса, Чуми, Айзенмана, Либескинда…

Заха Хадид показывает премьер-министру Великобритании Маргарет Тэтчер макет клуба The Peak в Гонконге. 1984

Заха Хадид показывает премьер-министру Великобритании Маргарет Тэтчер макет клуба The Peak в Гонконге. 1984

В 1988 Хадид выиграла конкурс на проект жилого дома для очередного «Интербау» в Берлине (1994), но первой ее постройкой стал не он, а пожарная часть фабрики Vitra в Вайле-на-Рейне (1993) – экспонат собранной там архитектурной коллекции. Сейчас она используется как выставочный зал, но не из-за «профнепригоности», как нередко предполагают, а потому, что ее заменило новое муниципальное пожарное депо [11]. В 1998 Хадид победила в конкурсе на проект музея MAXXI в Риме (2009) – теперь ее работы можно было отнести к направлению параметризма [12]: острые углы сменились текучими формами. Далее были Центр современного искусства в Цинциннати (2003), объекты в разных частях континентальной Европы, многочисленные проекты и менее многочисленные постройки на Ближнем и Дальнем Востоке, большие выставки в венском МАК (2003) и нью-йоркском Гуггенхайме (2006). Даже в России у нее есть объекты: вилла Capital Hill в Барвихе (2011) и строящееся сейчас офисное здание на Шарикоподшипниковской улице в Москве.

Вилла Capital Hill в процессе строительства. Фото © Zaha Hadid Architects

Вилла Capital Hill в процессе строительства. Фото © Zaha Hadid Architects

Последним не взятым Хадид бастионом долго оставалась Британия: ее проект оперного театра в Кардиффе (1994) занял первое место на конкурсе, но не понравился валлийским политикам и был в итоге отвергнут – якобы по техническим причинам, хотя в Уэльсе с Хадид боролись как с жительницей Лондона, женщиной, иностранкой. Это стало для архитектора сильнейшим ударом и отсрочило, как она считает, ее успех на 5–7 лет: лишь в 2000-х она выиграла конкурс на Центр водных видов спорта для лондонской Олимпиады (2012), построила школу в Лондоне (2010) и музей транспорта в Глазго (2011). После ряда безрезультатных номинаций Заха Хадид два года подряд, в 2010 и 2011, стала лауреатом премии Стерлинга – главной британской архитектурной награды, а в 2012 английская королева возвела ее в рыцарское достоинство. Сейчас в Zaha Hadid Architects работают 400 сотрудников, а в портфолио – 950 проектов в 44 странах мира. Путь на вершину завершен.

Заха Хадид на заднем плане. На первом – Чарльз Корреа и Питер Смитсон. Фото середины 1980-х годов.

Заха Хадид на заднем плане.
На первом – Чарльз Корреа и Питер Смитсон.
Фото середины 1980-х годов.

Важной вехой на этом пути было присуждение Хадид в 2004 Притцкеровской премии: она стала первой женщиной в списке лауреатов. Прекрасно знакомая с дискриминацией Дениз Скотт-Браун, соавтор большинства проектов и теоретических трудов Роберта Вентури, в 1991 получившего «Притцкера» в одиночку, сказала об этом: «Им потребовалось 23 года [13], чтобы найти женщину, которая подходит под их шаблон выдающейся архитектуры.» И с ней нельзя не согласится: Заха, при всех преодоленных и непреодоленных гендерных трудностях, одной крови со «звездами»-мужчинами: ей прекрасно удалось воплотить образ творца-харизматика, перед которым трепещут молодежь и заказчики. Достаточно взять ее отношение к бессменному партнеру и соавтору Патрику Шумахеру: на недавний вопрос «не пора ли включить его имя в название фирмы?», она ответила, что для этого он должен «посвятить себя» работе, и вообще – мастерская носит только ее имя, так как она ее основала [14].

Заха Хадид. Оперный театр в столице Уэльса Кардиффе © Zaha Hadid Architects

Заха Хадид. Оперный театр в столице Уэльса Кардиффе © Zaha Hadid Architects

Как и ее коллеги по первому эшелону, она согласна работать для тоталитарных режимов, но подвергается за это критике. Фото Хадид, возлагающей цветы на могилу первого президента Азербайджана Гейдара Алиева в день закладки спроектированного ей Центра его имени в Баку, вызвало немалый резонанс: Запад обвиняет азербайджанские власти в нарушении прав человека, ликвидации политической конкуренции и фальсификации выборов [15]. Но архитектор утверждает, что она готова проектировать общественные здания где угодно, так как они улучшают жизнь людей в целом – независимо от режимов, которые, к тому же, имеют свойство меняться; а тюрьму она не стала бы строить и в самом демократическом государстве [16].

Заха Хадид. Оперный театр в столице Уэльса Кардиффе © Zaha Hadid Architects

Заха Хадид. Оперный театр в столице Уэльса Кардиффе © Zaha Hadid Architects

Не менее показательна история с недавним конкурсом на проект Парламента Ирака: его выиграли молодые лондонские архитекторы Assemblage, а бюро Хадид заняло третье место. Однако заказчик проигнорировал решение жюри и начал переговоры со «звездой», которая уже занимается в Багдаде зданием Центробанка и Национальным музеем. Победители конкурса признаются, что разочарованы тем, что Заха взялась за этот проект – особенно если вспомнить ее собственную эпопею в Кардиффе [17].

Заха Хадид на церемонии вручения ей Притцкеровской премии. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 2004

Заха Хадид на церемонии вручения ей Притцкеровской премии. Эрмитаж, Санкт-Петербург. 2004

Это противоречие – далеко не единственное в истории Захи Хадид, в образе которой слились человек, архитектор, почти глянцевая персона, символ борьбы за равноправие полов­ и даже бренд. Таким удивительным конгломератом она и останется в истории – одновременно наша современница и вавилонянка, наследница 5000-летней культуры [18].


[1] Waite R., Corvin A. Shock survey results as the AJ launches campaign to raise women architects’ status // Architects Journal, 16.01.2012; Booth E. Glass ceiling pay gap revealed // Architects Journal, 06.02.2013
[2] Glancey J. «I don’t do nice» // The Guardian, 09.10.2006
[3] Garratt S. Impossible Dreamer // The Telegraph, 16.06.2007
[4] Ibid.
[5] Glancey J. «I don’t do nice» // The Guardian, 09.10.2006
[6] Thorpe V. Zaha Hadid: Britain must do more to help encourage its women architects // The Observer, 17.02.2013
[7] Rauterberg H. «Ich will die ganze Welt ergreifen» // Die Zeit, 14.06.2006
[8] Bedell G. Space is her place // The Observer, 02.02.2003
[9] McKenzie S. Zaha Hadid: ‘Would they still call me a diva if I was a man?’ // CNN, 01.11.2013 http://edition.cnn.com/2013/11/01/sport/zaha-hadid-architect-profile-superyacht/
[10] Engeser M. Architektin Zaha Hadid im Interview „Beton ist sexy“ // Wirtschafts Woche, 21.01.2007
[11] Hill J. Deconstructivist Architecture, 25 Years Later // world-architects eMagazine, 01.28.2013 http://www.world-architects.com/en/pages/deconstructivist-architecture-25
[12] Schumacher P. Parametricism as Style – Parametricist Manifesto. 2008 http://www.patrikschumacher.com/Texts/Parametricism%20as%20Style.htm
[13] В реальности – 25 лет: Притцкеровская премия была впервые вручена в 1979 году.
[14] Olcayto R. Hadid mulls practice title change // Architects Journal, 19.10.2012
[15] Olcayto R. Zaha in human rights row over Azerbaijan project // Building Design, 25.01.2008
[16] Brooks X. Zaha Hadid: ‘I don’t make nice little buildings’ // The Guardian, 22.09.2013
[17] Fulcher M. Zaha Hadid wins chance to design Iraq parliament building // Architects Journal, 14.11.2013
[18] Rauterberg H. «Ich will die ganze Welt ergreifen» // Die Zeit, 14.06.2006
текст: Нина Фролова

Ист..

Российские архитекторы – о Захе Хадид

В четверг вечером не стало Захи Хадид. Ученица Рема Колхаса, у одних она вызывала восхищение, а у других – ярость, очень похожую на зависть. Впрочем, и поклонники и критики не могли не признать ее ни с чем не сравнимого стиля и всесокрушающей любви к профессии. Об уникальности Хадид и о том, что будет теперь с делом всей ее жизни, мы попросили рассказать ведущих российских архитекторов.
Всемирно известный архитектор Заха Хадид скончалась 31 марта 2016 года в Майами, США. Причиной смерти стал сердечный приступ. По просьбе Ради Дома PRO значение Хадид для мировой архитектуры попытались оценить ее российские коллеги.
Сергей Скуратов, президент Sergey Skuratov Achitects
«Это была женщина из эпохи Возрождения, которая всю себя, без остатка отдала архитектуре. Она пожертвовала ради этого прекрасного искусства всем, в том числе и жизнью. Я думаю, что произошедшее – результат фантастического творческого напряжения и глубочайшего погружения во все, что она делала. В последнее время у нее были проблемы, связанные с токийским и другими проектами, и сердце не выдержало.

Заха Хадид – самая яркая архитектурная звезда конца XX – начала XXI века, и, наверное, самая мощная и сильная по влиянию на творчество всех мировых архитекторов. У нее громадное количество подражателей, фанатов, особенно среди молодежи. Многие архитектурные бюро, в том числе китайская студия MAD, целиком находятся под обаянием ее профессиональной деятельности. Что касается ее собственного бюро, то, думаю, оно еще в течение пяти лет будет продолжать делать проекты, нарисованные рукой Захи. Название, скорее всего, также останется неизменным – менять его не имеет никакого коммерческого смысла.

Думаю, что когда ты прорыл тоннель глубиной несколько километров и еще не дошел до того, что искал, – зачем останавливаться? Архитектура Захи Хадид – это отрыв от гравитации, попытка создать здание по каким-то другим законам, нежели вся классическая архитектура. Уверен, что если бы она не умерла, то она ни в коем случае не останавливала бы свои поиски».

Юрий Виссарионов, руководитель «Производственной архитектурной мастерской Виссарионова»

 «Знаете, в определенные годы моей жизни она была моим кумиром. Мы даже пытались ей подражать и выстроили несколько вилл в Турции в «ее» стиле. Что я могу сказать? Уходят великие люди, уходит великая эпоха. Скорбят все архитекторы мира.

Бизнес-центр Dominion Tower. Россия, Москва

Бизнес-центр Dominion Tower
Россия, Москва

Она была, конечно, невероятным человеком. Она воспринимала архитектуру как искусство в высоком смысле этого слова. Я был в Венеции на последних биеннале и могу сказать, что отношение к архитектуре становится все более и более потребительским. А Заха Хадид подняла и без того высокую планку искусства до уровня ее красивой души.

Копировать ее невозможно, она ни с кем не сравнима. Она шла к этому всю жизнь, прожила 80% своей жизни в нищете, никем не признанной. Только под конец к ней снизошла удача, и она смогла реализовать себя в своих блестящих проектах по всему миру.

Что касается ее бюро, то, думаю, оно просуществует какое-то время именно как брэнд. Надо понимать, что с уходом автора уходит авторская архитектура. А у нее она была именно авторская, неподражаемая».

Николай Шумаков, президент Союза московских архитекторов

 «Архитектура в наши дни приобретает женское лицо. 90% студентов в архитектурных вузах сейчас – это длинноногие красавицы. Заха Хадид – символ нового женского архитектурного движения. Она создавала ярко выраженную архитектуру – причудливую, фантастическую, в своей логике. С мужской точки зрения – это утрата не просто архитектора, это утрата архитектурного символа. Что будет с бюро – известно одному Богу. Нам остается надеяться только на лучшее».

Ист.